Грустная судьба.
Дарий без лишних слов подхватил крестьянина на своего коня, и мы помчались во весь опор к деревне.
Крестьянин хотел получить последнюю помощь… Последнюю в своей жизни.
Мы гнали лошадей без остановки миль двадцать. Пришлось немного сбавить пыл Вихря — иначе он бы просто унёс меня вперёд.
А дорогу я не знал.
Вот это была бы беда.
Пришлось подстроить темп под тёмного коня Дария. Свою лошадь я знаю.
Дай Вихрю волю — ускачет на другой конец леса.
Не зря у него такая кличка.
Он любит скачки. Любит так сильно, что сам ищет людей, у которых можно спросить, где проходят соревнования.
Вот так мы и участвовали во многих.
И сколько раз его пытались купить!
Но стоило кому-то предложить мне сделку, как Вихрь сжимал пасть и пускал в ход копыта.
Поначалу мне это даже льстило.
Но со временем стало раздражать.
Он меня не слушался, пока тот, кто предложил сделку, не отказывался от неё сам.
Конечно, если это были слуги, женщины или дети, он просто игнорировал их присутствие.
Нет, не просто игнорировал.
Он ненавидел их.
Почему?
Я не знал.
Я обдумывал это, а тем временем чьи-то глаза из леса продолжали наблюдать за мной.
Когда мы добрались до деревни, я вспомнил её название.
“Есенина”.
Вот только от неё осталось очень мало.
Пара хижин.
Разваленные на части дома.
Размазанные по земле куски крыши.
Где-то валялись свежие тела.
А рядом — аккуратно уложенные в кучки обглоданные кости.
Кто-то здесь живёт.
Кто-то поддерживает порядок.
Вопрос — кто?
Дарий остановился, его голос сорвался на шёпот:
— Где… где все?
Я тоже не успел ничего сказать.
К моей лошади подошла маленькая девочка.
Я узнал её сразу.
Дочь старосты.
Есена.
Мёртвая.
— Дядя Северен приехал в гости! — её глаза загорелись радостью.
Я улыбнулся.
— Да, приехал.
Я не смотрел на Дария и Владимира, но чувствовал их взгляды на себе.
— А что тут происходит, Есена?
— У нас день жатвы! Правда… все тратят припасы на праздник, а я есть хочу… — она опустила голову.
Её живот заурчал.
— Когда ты в последний раз ела? — я полез в седельную сумку на боку Вихря.
Нащупал два яблока и ещё какой-то странный кусок хлеба, названия которого уже не помнил.
Я вложил одно яблоко в её маленькие руки, а второе протянул Вихрю.
Он проглотил его, даже не жуя.
— Два дня назад, — прошептала девочка. — К нам пришли рыцари сказали, что по закону гостеприимства им должны отдать всё до последнего, как гостям.
Я сжал кулаки.
— В лесу и так было неспокойно, — продолжала она, кусая яблоко. — Матушка говорила мне туда не ходить и я не ходила!
Но ей это не помогло.
— Дальше они задержались, — голос её дрогнул, а по щекам покатились слёзы. — А потом начали подталкивать людей к бою. Они сказали, что это “против монстров”.
Ну конечно.
Монстров.
Я тяжело выдохнул.
— Всё, я понял. Как сейчас выглядит деревня?
Этот вопрос я задал больше для Дария и Владимира.
Пусть услышат.
Я погладил девочку по голове.
Она была тёплой.
— Всё как обычно, — сказала она, жуя яблоко. — Дома украшены под праздник только людей совсем нет. Это странно.
Да уж.
— Спасибо, Юлиана, можешь идти домой. Я скоро к тебе приду.
Я солгал.
Она стала прозрачной и исчезла.
Дарий и Владимир переглянулись, затем уставились на меня.
— Это… что вообще было?
Я медленно повернул голову к тому месту, где стояла девочка.
— Ушедшая душа, — ответил я спокойно. — Она просила исполнить последнее желание. У тебя, Дарий, оно было — довезти её сюда. У меня — просто накормить.
Дарий сжал зубы.
— Ты знал её?..
— Да, — резко ответил я, не давая ему договорить.
Я уже знал, какой вопрос он задаст следующим.
— И не пытайся их убедить в обратном. Если скажешь, что они не видят, ты заточишь их в Междумирье. Они больше ни с кем не смогут заговорить и не получат помощь.
Я запрыгнул в седло и повернул коня в сторону деревни.
— Что стоим? Кого ждём?
Дарий нахмурился, но всё-таки спросил:
— Зачем нам туда?
— Я видел свежие трупы.
Владимир вздрогнул.
— Чьи?
— Если успеем, разберёмся. Может, твои люди, может, чьи-то ещё.
Я прищурился.
— А может волки.
Я указал на дальний дом.
В десяти шагах от него бродила стая волков.
— Оглядывайся почаще, Дарий, когда войдём в опустевшую деревню.
Я натянул поводья.
— Следите друг за другом.
Кто знает, из какого угла выскочит враг.
Въезжая верхом в деревню, я чувствовал, как что-то неестественное сжимает грудь ледяными пальцами. Воздух был густым, тяжёлым, будто сам лес задерживал дыхание, наблюдая за непрошеными гостями.