– Подведите его к огню.
Алиса и Абель втолкнули пленника в круг света, зажжённого Сахалом.
– Сколько кораблей? – спросил Эрнальд.
Мужчина усмехнулся, но не произнёс ни слова.
– Сколько? – повторила Талес.
Пленный с ненавистью посмотрел на неё и плюнул под ноги сарматке.
– Я не разговариваю ни с людьми, фанатично защищающими магию, – проговорил он, указав подбородком на Эрнальда, – ни с изменниками, ни тем более с дикарями.
Талес пришла в такую ярость, что даже Хима с трудом её удержала. Талес была готова прикончить его на месте. Абель наклонился к разведчику.
– Дерин Свейл тоже будет принимать участие в нападении?
Пленник презрительно фыркнул:
– Вот что я тебе скажу, гнусный предатель: либо у тебя кубы шерсти в ушах, либо ты плохо знаешь своего отца.
От неожиданности Абель отпрянул, и это его движение не осталось незамеченным Фрижелем. Таранкоец никогда даже и не предполагал, что его могут узнать.
– Если ты думаешь, – продолжал пленный, – что слухи о вашей попытке государственного переворота не достигли Эйкана, то, скорее всего, безумие твоих друзей-магов поразило также и тебя. И будь я твоим отцом, я бы каждый вечер перед сном умывался слезами.
Фрижель никогда не видел, чтобы злоба настолько искажала черты лица его друга. Едва сдерживая себя, молодой человек так сильно напряг плечи и руки, что на шее вздулись вены.
– Да как ты смеешь? – взревел он.
Эрнальд поднял руку, пытаясь направить этот допрос, который мог плохо закончиться, в спокойное русло.
– Абель, – сказал он категоричным тоном, чтобы привести молодого человека в чувство, – Стекс сказал, что сюда движутся около двенадцати кораблей и что город окружён. Если пленный отказывается говорить, то это его дело, а нам же вполне достаточно этих сведений. Уведите его с глаз долой и заприте где-нибудь.
Но таранкоец отрицательно покачал головой:
– Нет, посадите его в клетку и подвесьте в самом высоком месте Айянны. Пусть он потом всем рассказывает, как сын героя Эйкана разгромил армию своего отца.
Заявление Абеля было встречено мёртвой тишиной. Все замолчали в немом изумлении. Скорее всего, у Абеля был план. Две воительницы увели с собой пленника. Абель повернулся к Талес.
– Вакиза, – сказал он, не дожидаясь реакции Фрижеля или Эрнальда, – если это не противоречит вашим обычаям, то я хотел бы воспользоваться помощью десяти самых лучших инженеров Айянны.
Сарматка подала знак Химе, и та вышла из комнаты.
– Абель, – спросил Эрнальд, – ты уверен в том, что правильно поступаешь?
Таранкоец повернулся с окаменевшим от напряжения лицом.
– Да, – ответил он. – Я хорошо знаю отца. Его лучники проявляют ловкость и недюжинное умение как в рукопашном бою, так и в стрельбе из лука, кроме того, его микстуры восстановления здоровья обладают самым мощным воздействием во всём королевстве. И если его люди доберутся до понтона Айянны, нам конец.
Сочтя излишним распространяться и о деталях своего плана, он бросился к лестницам; Алиса проследовала за ним.
– Голем тебя задери! – ругнулся, не выдержав, Эрнальд.
И надолго замолчал. В течение нескольких мгновений Фрижель наблюдал за ним. Он никогда не отдавал себе отчёта в том, до какой степени его дед привык всё держать под контролем. И сейчас, наверное, с трудом выносил физическую немощь – последствие пребывания в Суратане. Для Эрнальда нестерпимо было видеть, как инициатива ускользает из рук, и вызванное этим обстоятельством чувство беспомощности разъедало изнутри.
Фрижель вышел на понтон и посмотрел на плавучие строения Айянны. Ему нужно было время, чтобы решиться оставить деда одного. Сначала ему показалось, что он боялся расстаться с дедом, как во время нападения Дракона Эндера на Ланньель. И только сейчас до Фрижеля дошло, что именно чувство вины мешало ему присоединиться к друзьям. Мысль оставить деда один на один с переживаниями была невыносима. Но в конце концов Фрижель набрался смелости, решив спросить у Эрнальда разрешения, и это оставило в его душе горькое чувство. Каждый раз, когда рядом с Эрнальдом или Эрмелиной он опять становился ребёнком, ему казалось, что тем самым он предавал нового, повзрослевшего себя. Но сейчас был неподходящий момент для самокопания: в Айянне царила суматоха, все готовились к сражению. Редстоуновые лампы были потушены, и город погрузился в кромешную тьму. Воительницы распределились по всем районам города и приготовились разбрасывать жемчужины Эндера. Абель носился по понтону, отдавая приказы. А что касается Алисы, то она внимательно наблюдала за ним. Не отрывая глаз, она смотрела, каким образом таранкоец использовал редстоун, пытаясь проникнуть в тайну его замыслов, что крайне удивило Фрижеля, поскольку он никогда не замечал, чтобы воровка интересовалась инженерным делом. Впрочем, план Абеля вызывал много вопросов. За короткое время таранкоец ухитрился расставить распределительные блоки, похожие на те, которые Фрижель видел в тайной комнате Хуггина. В четырёх углах города Абель установил пять таких распределительных блоков в форме прямоугольников: длинная сторона состояла из трёх блоков, короткая – из одного блока. А сторона, повёрнутая к дельте, была сложена из каменных плит. Кроме того, на одной из стен Абель разместил ещё три дополнительных распределительных блока, соединив их при помощи редстоунового шнура с деревянными блоками, на которых горели факелы. Специальный рычаг обеспечивал ввод в действие этого устройства.