Эрнальд сделал паузу, чтобы выпить воды. Фрижель сглотнул слюну. Эта история до странного походила на его собственную.
– Однажды Вальдис, как ей показалось, заметила проявления у моей жены каких-то новых магических свойств. Не могу сказать почему, но королева вбила себе в голову и заставила поверить Сару в то, что у неё была предрасположенность к тому, что она называла шестой ветвью магии. Но мы так и не узнали, что она имела в виду.
Он глубоко вздохнул.
– Через два года после рождения Эноры, твоей матери, Люд Лоу и Аскар Рог объединили свои силы и отправились в Эндер. И что только не делал Аскар, чтобы убедить Сару примкнуть к его армии магов. Я умолял её не принимать его предложение. Но она была такой же упрямой, как и ты. Она согласилась, уверенная в том, что победа над Драконом обеспечит счастливую жизнь нашей дочери в мире, в котором будет меньше насилия. Сарматы знали, как найти то место, где находился портал, ведущий в Эндер, и я был единственным человеком в королевстве, с кем их племя поддерживало дипломатические отношения. Мои дружеские связи с правительницей Айянны дали мне возможность проводить Сару в это новое измерение. Мы договорились, что простимся в гроте у портала, и я вернусь домой, чтобы заняться воспитанием дочери, оставленной на попечении кормилицы. Но когда мы прощались и главные силы армии уже прошли через портал, два крипера проникли в грот. Всё произошло очень быстро. Правительница и две её помощницы в то же мгновение исчезли благодаря своим жемчужинам. Что же касается меня, то я вынужден был отправиться в Эндер ради того, чтобы выжить. А солдаты, которым не хватило моей силы духа и сообразительности, все как один нашли здесь смерть.
Эрнальд зашёлся в кашле. В ту же секунду к нему подбежал Сахал и дал выпить несколько капель микстуры. Беседа с Фрижелем утомила старого воина, но тем не менее он продолжил, устремив взгляд в пустоту:
– Это было самое тяжёлое, самое страшное путешествие в моей жизни. Эндер ещё ужаснее, чем самый жуткий кошмар. В нём царит беспросветная тоска, холод и враждебность. А Дракон оказался невидимкой. Наши атаки не причиняли ему никакого вреда, зато его кислотные шары уничтожали солдат целыми батальонами. К тому же маги истратили почти все эссенции. Благодаря мощному колдовскому воздействию твоей бабушке удалось сковать льдом монстра. И тогда…
Эрнальд едва сдержался, чтобы не зарыдать, хотя слёзы уже предательски блестели в глазах.
Глава 17
– И тогда, – продолжил Эрнальд хриплым от волнения голосом, – Сара начала проводить никому не известный доселе ритуал. У неё не было ни эссенций, ни блоков поблизости, откуда она могла бы черпать энергию. И вроде бы ничего особенного не происходило. Но Дракон, видимо, что-то почувствовал, потому что он вдруг как с цепи сорвался или сошёл с ума. Он издал жуткий вопль, разбил ледяной панцирь и… убил её. Я видел, как она упала, внезапно побледнев, черты её лица окаменели, а в больших голубых глазах застыл ужас. От меня как будто оторвали мою лучшую часть. И когда я бросился к ней, чтобы вынести с поля боя и увезти домой, Аскар…
Его голос потух. Губы с трудом шевелились, произнося сквозь стон слова:
– Аскар взял в руку чёрную эссенцию и начал перекатывать её между пальцами. И он… он её…
Фрижель сел в изголовье и взял деда за руку.
– Я знаю продолжение, – сказал он, – я хорошо знаю, что было дальше.
И юноша вспомнил, как Владыка мёртвых воскресил Вальмара. Это было кошмарное зрелище. Он даже не мог себе представить, что пришлось пережить Эрнальду. Особенно если речь шла о любви всей его жизни. Дед плакал, положив голову ему на плечо. Его рана всё ещё не зажила и кровоточила, заставляя страдать.
Дед поднял голову, чуть отодвинулся от внука и продолжил рассказ:
– Когда я вернулся из Эндера, я подал в отставку, занялся воспитанием Эноры и уехал из главного города королевства, из Улан Варки. Мы перебрались в небольшую деревушку, расположенную в Арданском лесу, где я и предполагал жить вдали от страшных воспоминаний.
– В Ланньеле? – спросил Фрижель.
Эрнальд кивнул.
– Я воспитывал дочь, ничего от неё не скрывая, – продолжал он. – Это был мой лучик счастья и света. Она была красавицей, большой выдумщицей, очень жизнерадостной и всё время смеялась.
На мгновение его взгляд затерялся в созерцании таких далёких и милых сердцу картин.