– Я нашёл! – крикнул Абель. – Здесь!
Он действительно нашёл пробоину, в которой не хватало целого блока. Абель взял свой мешок.
– Это моё! – взревел гоблин.
И он прыгнул на Абеля, укусив его за руку. Таранкоец вскрикнул, отпихнул мерзкое создание, и Стекс ослабил хватку. А Эрмелина в это время вооружилась деревянной лопатой.
– Вот тебе! Нахальное создание! – воскликнула она.
И она влепила ему одну из своих фирменных затрещин, секрет которых был известен только ей. Сила удара приподняла гоблина над полом и швырнула на корпус корабля. И в то же мгновение Фрижель послал в гоблина ледяной снаряд, сковав ледяной коркой ноги и руки Стекса, оставив свободной только голову. Схватив его за горло, Фрижель поднял гоблина и посадил на лестницу, чтобы тот не утонул, поскольку вода всё прибывала и прибывала, достигнув в высоту не менее двух кубов.
Абель развязал свой мешок и вытащил деревянный блок. Потом он задержал дыхание и нырнул в воду, заделав брешь в течение нескольких секунд. Взяв две губки, предусмотрительно захваченные в Суратане, он бросил их в трюм. И почти мгновенно они впитали в себя всю воду и осушили комнату.
– Жгучпорошок, жгучпорошок, жгучпорошок шок шок… – напевал гоблин, охваченный льдом, и качал головой вперёд-назад.
– Он начинает действовать мне на нервы, – заявила Эрмелина.
Схватив маленького негодяя за кончик уха, она вытащила его на палубу. Послышались жалобные стоны гоблина, вскоре заглушённые скрежетом дверцы его клетки.
Абель всё ещё не мог перевести дух. Но в глазах уже мелькали прежние весёлые искорки. Занявшись делом, он почувствовал себя гораздо лучше.
Фрижель подошёл к другу.
– У тебя ещё остался порох? – спросил он.
Таранкоец проверил содержимое своего мешка.
– Да, – ответил он, – и причём довольно много.
– Дед меня предупредил перед отъездом, чтобы мы не оставляли Стекса поблизости от пороха. И судя по всему, он был прав.
– Ты думаешь, что из-за этого он тронулся умом?
– У меня нет в этом никаких сомнений.
– Абель, а не мог бы ты избавиться от этого пороха на время нашей экспедиции в Варог?
Таранкоец в полном ошеломлении отступил на шаг назад, крепко прижимая к себе мешок, точно Фрижель хотел отнять его силой.
– Об этом не может быть и речи. Мне он очень нужен, без него я не изготовлю ни одного толуолового блока.
– Я понимаю, Абель. Но если Стекс доберётся до него, когда мы втроём окажемся в лесу, то это может грозить всем нам серьёзной опасностью. Тем более что он станет нашим проводником.
Абель опять погрустнел. Он вцепился за свой мешок, как утопающий за соломинку.
– Я нашёл решение, – сказал он. – Мешок всё время будет со мной, и я глаз с него не спущу.
Фрижель на мгновение задумался. Присутствие гоблина действительно было большим риском. Но он также знал, что, когда Абель был рядом, они всегда выпутывались из ещё более сложных передряг. Не говоря уж о тех многих случаях, когда толуоловые блоки таранкойца спасали им жизнь. И кроме того, видя, в каком эмоциональном состоянии находится друг, Фрижель опасался, как бы его возражения не настроили Абеля против него и не создали отчуждения между ними, что было бы ещё хуже, чем свихнувшийся гоблин.
– Извини меня, – сказал Фрижель. – Я просто сомневаюсь в Стексе, и ничего другого. Но я верю в тебя. Постарайся сделать так, чтобы порох был вне его досягаемости.
К счастью, Абель немного повеселел.
– Да, постараюсь, – сказал он. – И гоблин здорово пожалеет, если посмеет подобраться к пороху.
Корабль вдруг накренился, и они чуть было не упали. Абель поправил на плечах лямки своего мешка, и друзья вышли на палубу.
Уже наступила ночь. Они покинули зону, защищённую побережьем Кинзира. В этом месте Лазурной бухты морские течения шли прямо из открытого моря, и путники видели перед собой огромное и спокойное пространство. Пролив Семи Островов всегда был подвержен бурным течениям, что очень осложняло навигацию. Большие низкие тучи закрыли луну, и подул холодный ветер. По мере того как крепли порывы ветра, волнение моря становилось всё сильнее. Поднялась буря. Волны росли, покрывались белой пеной. Цепляясь за поручни, Фрижель с Абелем кое-как добрели до носа корабля, рассекавшего встававшие на их пути огромные, как горы, массы солёной воды. Нос то вдруг высоко вздымался к чёрному небу, то падал вниз в головокружительном полёте.
И когда корабль вновь поднялся на бурлящий гребень волны, огромная чёрная стена возникла перед ними из темноты. Нос корабля уткнулся в горный хребет, возвышавшийся над мачтой и чуть было не сорвавший парус. Они летели прямо на рифы и скалы Варога.