Убегает царевич, а дела до этого никому нет. Более того – мешаются под ногами, смеются, а иные даже хватают за рукава, правда, сразу же отпускают, стоит увидеть за спиной Немилы грозную нависающую тень Моревны.
Моревна – она, безусловно, самая прекрасная девица, что когда-либо жила в обоих мирах, но её есть за что бояться. Матерь наделила ту не только полномочиями править, но и частичкой своей несметной силушки поделилась. Однако же, молва всегда имеет привычку приписывать людям то, чего нет, вот и жители стольного града, зовущегося Денницей, до дрожи боятся, что Марья Моревна их одним взглядом изничтожит – либо схватит своими всесильными ручищами и ка-ак закинет на вершину камень-горы Алатыря, а дальше… и думать им не хочется.
Вот они и начали разбегаться во все стороны, и скулить, и тявкать, и передавать друг другу, что пришёл тот самый день, когда всё тридесятое очистят от старых жильцов, чтобы новеньких населить. Красивеньких, ещё не попорченных, не успевших набить оскомину…
Моревна вышагивала медленно и степенно, но от Немилы при том не отставала ни на шаг. Скоро на её пути не осталось ни одного разумного существа, они все разбрелись-разбежались по проулкам, а часть из них, дрожа, выглядывали из лишённых створок окон.
Немила выбилась из сил, но царевич бежал с такой скоростью и потрясающей изворотливостью, так умело вписывался во все повороты, будто ему уже не раз и не два приходилось попадать в похожие ситуации.
Но, может, он просто от природы был ловок – одёрнула себя Немила, а вслух прокричала, в который уже раз:
– Иванушка, я не желаю тебе вреда! Постой! Давай же поговорим, ведь я могу тебя спасти-и!..
Вот мимо что-то пронеслось – Немилу ажно шатнуло от загадочного, из ниоткуда налетевшего порыва. Она сдуру подумала, что на её Иванушку кто-то покушается, а белые трепещущие рукава до самой земли, точь-в-точь как у Марьи, отметила слишком поздно, уже после того, как медведицей рванула вперёд и сбила с ног своего суженого, пытаясь на лету объять его всем телом и защитить от любой опасности.
Получилось. Из последних сил она напрыгнула на царевича и повалила его. Какое разочарование ждало её, так яро стремящуюся сюда, в этот самый миг, когда тела соприкоснутся, чтобы больше никогда не расставаться! Каким жёстким было приземление, на колени, на локти, и на кое-чего другое, маленькое, голое и беззащитное, и холодное, и влажное…
– Иванушка! Куда же ты?! – но крик остался без ответа. Маленькая зелёная лягушка, лягушечка, проскакала до ближайшего терема и в мгновение ока забилась в щель под ним.
И так и этак пыталась Немила забраться в щель, али нору, потому как та была почти круглой по форме, но наощупь ничего не нашарила, и от расстройства бешено дёрнула себя за косички. Ай-яй-яй, а ежели эта нора имеет выход в другом месте, с другой стороны терема?! Его же не так-то просто обойти, и совсем не получится управиться быстро!
Разгоревавшись, не заметила она за спиной глухого стука, отмахнулась, когда что-то тыкнулось ей в предплечье, и ойкнула, когда это что-то больно ущипнуло туда же.
А это была лебедь, она же Марья, только не гигантская, а вполне обычная, не превосходящая размерами всех других лебедей. Ойкнула Немила ещё раз, да сдвинулась в сторону.
– Там он, там, – тыкнула она пальцем и скорчила донельзя жалобную мину.
Лебедь вроде как головой покачала – а может, и показалось, – плавно проковыляла мимо Немилы, раскачиваясь из стороны в сторону и смешно подволакивая лапки, тряханула гузкой, посмотрела в ту дырку одним глазком, вторым, да смело занырнула головой внутрь.
Немила не испугалась, но поступком лебёдушки прониклась. Когда помогают, при том совершенно бескорыстно, это дорогого стоит – подумала Немила и вспомнила о Мокше. Вот уж без чьего доброго совета не началась бы вся эта чехарда, да чтоб старухе спалось хорошо!
Не ведала ещё Немила, что Мокше не суждено было пережить эту поворотную в судьбе всего Лыбедского царства зиму.
Но Марья – до чего ловка была лебедушка – не только голову в дыру просунула, а умудрилась проникнуть туда на всю длину шеи, до самого тулова.
И, ой-ёй, раскинула крылья, стала прыгать с одной лапки на другую, то вперёд, то назад. А из подстенков столько шуму стало доноситься, словно бы там не мышиная возня, а бурная крысиная разборка происходила, и всё молча, ни писка тебе, ни визга.
Потёрла Немила руки – ага, значит, встретились двое. А потом вдруг паника её взяла: что, если не лягушонка встретила лебедь? Что, ежели в этой дыре какая-нибудь живность обитает, и гостей не слишком привечает?