– Иванушка, спроси, как его зовут, – шепнула Немила на ушко суженому.
– Как зовут тебя, проводник? – обратился царевич к богатырю, а перед этим сбросил руку Немилы, коим поступком оставил её в полнейшей растерянности. Ужель она уже успела, помимо воли своей, сделать что-то не то?
– Добрыня, – хмыкнул богатырь и низко поклонился. – А ты, значит, Иван-царевич. Служил я когда-то Щековскому царю, во времена незапамятные, однако, это не значит, что я не уважаю тебя и твой род, что ведётся от Лыбеди и Кия. Я всегда помнил, что изначально все друг другу были братьями да сёстрами, а остальное всё напускное да временное. Готов я служить тебе, Иван, верой да правдой, и тебе, Немила, что невестой его зовётся.
Закончив свою речь, Добрыня ещё раз поклонился, обоим поочерёдно, чем вызвал к себе мгновенное расположение, и махнул рукой вправо:
– Идём на запад вдоль крепостной стены, пока не упрёмся в Алатырь-гору.
– В Алатырь-гору? – переспросил царевич, закусив уголок губы. – Я видел гору, однажды. Что там, на горе?
– На вершине горы струится жар и кипит расплавленный камень-алатырь, – ответил богатырь, и от его слов Немилу саму бросило в жар, но потом отпустило, а Добрыня успокоительно добавил: – Нам туда не нужно, ибо источник живой воды расположен на полпути к вершине, на прекрасном зелёном склоне, под большим вековым дубом, листья которого – чистый изумруд.
И двинулись они к горе, держась стены по левую сторону, по правую оставляя подлесок и спокойную прозрачную речку. Ни еды, ни питья Добрыне и Ивану не требовалось, да и не было в округе никаких признаков еды – ни яблочка, ни ягодки, да и мелких сошек, которых можно было прибить и зажарить, поначалу тоже не встречалось. (И на чём ты собралась их жарить? – мысленно посмеялась Немила). Ей, впрочем, еда тоже пока что не требовалась – после сытного стола в царском тереме. Лишь попить она желала, хоть один глоточек…
А вода с края обрыва виделась такой изумительно прозрачной, что в ней можно было разглядеть каменистое дно.
Не только камни покоились на том дне, но и предметы блестящие, в коих Немила при внимальном рассмотрении разглядела мечи, шлемы и доспехи. Тут ей и пить сразу расхотелось.
Скоро перед глазами путников выросла гора. Немила, увидев ту во второй раз, мнения своего о горе не изменила: не нравилась та ей, и всё тут.
К тому же, в прошлый раз она глядела на гору издалека и с возвышенности, а снизу и вблизи та производила куда более внушительное и отталкивающее впечатление.
Она поделилась мыслями с Иванушкой, но тот к пущему разочарованию совсем не поддержал её.
– Ты не ведаешь, что говоришь, глупая моя крестьяночка! – рассмеялся царевич, и глаза его масляно блестели, как у одурманенного. – Посмотри, сколько всяких тварей карабкаются по склонам горы Алатыревой! Наверняка, они знают нечто, чего не знаем мы! Нет уж, Добрыня, ты как хочешь, а я обязательно доберусь до вершины! Чуете, хоть дорога наша и пошла под уклон, а каждый шаг даётся легче предыдущего!
Добрыня промолчал, Немила же не могла согласиться с тем, что она-де глупая, потому как считала, что это не она, а Иван мелет какие-то вопиющие глупости.
– Иванушка, сбавь шаг, – ласково попросила она. – Тебе, может, и легко идти, но я тебя слабее, и не поспеваю.
Иван нехотя замедлил шаг. На его лице и на лице богатыря было написано умиротворение, и только лишь Немила чувствовала себя так, будто попала на незнакомый праздник, где все были слишком заняты весельем и не замечали новую гостью.
Единственная вещь, которой она порадовалась – это трава, которая спускалась по склонам Алатырь-горы, переливаясь всеми оттенками малахитового камня, от чёрного до голубовато-зелёного, и на ощупь была такой же гладкой, тёплой, точно нагретые о женскую шею нитки бус.
Если приглядеться, то вся гора походила на шею – на безголовую, обрубленную острым топориком. Впечатление усиливали красные потёки на коричневых краях «раны», и это зрелище пугало Немилу более всего, что ей доселе приходилось видеть.
К счастью, до вершины горы было ещё очень далеко, а дорога пока что шла пологая, и можно было смотреть прямо перед собой, любоваться малахитовой зеленцой, где иногда встречались прожилки коричневого, чёрного, голубого, серого, жёлтого и других цветов. То были животные, которые шли с нашей троицей ещё с самого Денница-града: медведи, волки, лисы, змеи, ящерицы, и куры, и козы, и даже коровы. Все они карабкались по склонам горы, не мешая друг другу и не замечая. Скоро Немила начала оглядываться назад, дабы взором оценить пейзажи, что остались под ними.
И увидела она, слева – крепостные стены, ровно там, где должны быть, а справа и прямо – равнину, покрытую редколесьем и кустарником.