– Раздевайся, не люблю жевать одёжу, – нахально прошипела змея.
Голова покачнулась, змеиное тело нарочито медленно начало загибаться дугой, пока зубастые челюсти раздавались в противоположные стороны.
– Гагана! Спаси! – закричала Немила. Но не Гагана то была, кто вытащил Немилу из пасти змеиной, а вихрь, что налетел на край обрыва, окутал Немилу с хваткой удушающей перины, уронил на колени и головой прижал к земле, да так и держал в течение нескольких долгих мгновений.
«Что за шутки, вихрь?!» – чуть было не прокричала она, не поняв ещё, какое благо с ней приключилось.
– Ах, наконец-то, сообразила поклониться! – прошипела змея.
И тут на глазах Немилы Гарафена попятилась обратно к камню, пока большая часть длиннющего тела не скрылась обратно под водой.
– Ты, верно, хочешь живой воды набрать? – сласково спросила змеюка из ручья. – Ну, подходи не бойся, я есть тебя не стану.
Немила обернулась на небо, а затем скрепя сердце подошла к ручью. Походка её была мягкая, пружинящая, а виной тому ослабшие вконец колени. Немила не могла отделаться от образа в голове, как она наклоняется к воде, а Гарафена выскакивает и смыкает зубы на её бедной (бедовой) головушке.
– А ты точно меня не слопаешь?
– Поторапливайся, бедовая головушка, пока я не передумала, – шепнула змея и закрыла глаза.
Немиле в каждом слове, каждом жесте змеином виделся подвох. «Счас как цапнет, и водицей живой сверху запьёт!» – подумала она, а у самой всё тело колотило от холодной дрожи. Зачем она Добрыню вообще слушала? Зачем попёрлась в одиночку, позволив мужлану обвести себя вокруг пальца?
Однако, чутьё в кои то веки не молчало, а подсказывало, шепча из глубины души, что одинокое странствие к источнику – необходимая часть её бремени.
– Ладно, давай уговоримся, – медленно проговорила змея, покачиваясь на ровной поверхности ручья. – Я задам тебе один вопрос, и ежели ты ответишь на него честно, то я позволю тебе набрать живой воды для твоего суженого и не буду чинить препятствий.
– А ежели я совру, намеренно или ненарочно? – осторожно спросила Немила, от волнения поигрывая обеими косами. – Тогда ты съешь меня?
Пасть змеи беззвучно щёлкнула. Она чуть приподнялась из воды и кивнула.
– Вопрос мой таков будет. Кого ты больше любишь, суженого, которого Иванушкой нежно величаешь, али детей ваших? Ежели б выбирать пришлось, кого бы ты рядом с собой оставила? беспокойного возлюбленного, али простых и понятных Радость и Грусть, которым больше всего в жизни нужна мать? Не спеши с ответом, но и не задерживайся.
– Ивана! – выкрикнула Немила. – Это лёгкий вопрос, матушка Гарафена, я бы выбрала Ивана, потому что люблю его, а до Радости и Грусти… сама понимаешь! Да разве им место в царском тереме? Разве им место рядом с нами, на виду у всего честного люда?
Змея сама настаивала на полной честности, верно ведь? Пусть Немила и по-своему любила детей, но сейчас окончательно поняла, благодаря проницательной змее, что не может позволить им жить при царском дворе. Сослать бы их с глаз долой, чтобы двух зайцев сразу убить: и подозрения во внебрачной связи с себя снять – такое поведение не шибко порицается в деревнях, где все свои, но в городе, особенно среди знати, царят несколько иные порядки, с которыми придётся считаться.
Второй заяц – защитить самих Радость и Грусть, ведь если кто ненароком узнает про их секрет, то их точно отвезут в лес и там бросят на растерзание волкам.
Ох, неприятный разговор предстоит с царевичем по возвращении домой. Но он поймёт, поддержит её – в этом она не сомневалась.
Гарафена больше не сказала Немиле ни слова, да и на то, чтобы слопать её на обед, не покусилась. Скрылась змея под поверхностью ручья, и ни единой ряби поверх неё не пробежало.
Неторопливо, рассчитывая каждое движение, Немила подошла к ручью, с благоговением набрала жидкости в сосуд, затем умылась прямо из ручья, отошла в сторону, приладила к поясу сосуды и привела свой облик в порядок.
А камень снова стал целёхонький, новенький. И проверила Немила ещё разок драгоценные сосуды, и после двинулась она по тропинке в обратную сторону. В сторону широкого тракта, чтобы заново отыскать суженого-ряженого, который уж очень полюбил теряться.
Как вы уже поняли, дорогие читатели, от Немилы убежать не так-то просто. Она из-под земли достанет, в воздухе нагонит, и с горы высокой снимет, тем паче что после встречи с дающей молоко чудесной птицей Гаганой и мудрой всевидящей змеёй Гарафеной она вприпрыжку бежала там, где другие – люди, звери – медленно взбирались, оступались и падали.