– Но как же… всего два дня, даже не три? – переспросила она, уже начавшая чувствовать по отношению к себе всеобщее отчуждение.
– Два дня, – подтвердил Ворон строго. – Пойми, Немилушка, нам до самых южных гор идти, а время не терпит. Царь наш чахнет без любимого сына, пока по государству ползут слухи, что он хотел назначить Ивана-царевича своим преемником в обход двух других сыновей. И хочешь знать, что? Я в стольном граде был не далее как вчера. Хотел на царя нашего глянуть хоть издалека, а заместо этого чуть не получил стрелу. Нехороший сие знак, раньше нас, воронов недолюбливали, но стрелять – не стреляли. Ежели и правда царь-батюшка собирался Ивана сделать царём, то подозрительно его исчезновение смотрится.
– Так почему южные горы? Откуда вы знаете, что… – Немила так разволновалась, что выпустила из рук недоплетённую косу и та рассыпалась на пряди, – что младший царевич именно там?
«Кто знает, может, мы с ним в тридесятом разминулись» – подумала она и с безысходной тоской глянула на небо. Частично её тоска была связана с тем, что она давно не видела солнца.
– Потому что все остальные места на этом свете мы уже обыскали, – тоскливо каркнул Ворон.
– Что, прям каждый уголок?
– Ежели не веришь, я прямо при тебе раскину кости, – вмешалась Яга, отвязала поясной мешочек, присела на землю и вывалила перед собой косточки мелкого животного, судя по черепу то была белка, бурундучок или крыса. – Когда ты в тридесятое за своим боле-не-суженым ринулась, я несколько раз делала расклад, но мои косточки постоянно твердили какую-то ерунду. Так-с, посмотри, скелетик почти сложился. Жив царевич, знамо дело.
– Ну так спроси заодно у косточек, где его искать, – едким голосом посоветовала Немила.
– Нет, косточки так не работают, – грустно усмехнулась Яга. – Они токмо определяют, жив загаданный человечек али не жив. И ты не дерзи, не то получишь подзатыльника, как в старые добрые времена, да отправишься головы намывать.
Окинула Немилушка взором частокол и молча пожала плечами. Не так уж сложно работу по хозяйству выполнять, она, пожалуй, даже заскучала по прежним обязанностям, по царящему в мыслях спокойству и бездумности во время их выполнения. Было бы сейчас время лишнее, так она бы с радостью прибралась, ведь весь двор требовал участия хозяйственных рук.
На самом деле, Немилушке при взгляде на разные участки двора показалось, что она отсутствовала гораздо дольше, чем ей думалось.
– Бабушка, какое сейчас время года? Какой месяц воцарился за пределами леса?
– Апрель, знамо дело, – зачем-то оглянувшись, ответила Яга.
Немила от удивления ажно подпрыгнула на месте.
– Как это – апрель? Уж снег растаял? Не может того быть! Это что же, меня дома не было уж почти четыре месяца! Бедный батюшка!
Немилушка начала заламывать руки, не зная, куда ей броситься в первую очередь – то ли с детьми прощаться, то ли Ягу молить отпустить её немедля.
– Успокойся! – рявкнула Яга. – Помоги мне лучше встать. Сейчас я тебя снаряжу в дорогу и научу, как обратно вернуться.
Две вещи получила Немила в дорогу, точнее, три, и все из них были ей уже знакомы.
Два сосуда – с живой и мёртвой водой, да клубочек жёлтенький, что считался уже безвозвратно утерянным. Тот нашёлся в самом дальнем уголке печи, и пришлось хорошенько поработать кочергой, чтобы его выудить. (Яга предлагала Немиле залезть в печь самой, но она, как нетрудно догадаться, наотрез отказалась).
От сосудов Немила тоже собиралась отказаться, кабы Яга не настояла на обратном.
– Эти сосуды безраздельно принадлежат тебе. Храни их как можно ближе к телу и береги как зеницу ока. Однажды они тебе пригодятся.
Немила смолчала. Смолчала она и тогда, когда проходила мимо могилки, где схоронены кости того, кого она считала Иваном. Сердце её пронзило болью, на пару мгновений в голове вспыхнула картинка: они с Булгаком и с двумя дочками живут на окраине деревни, у реки, у них новенькая изба, дети играют с Васькой, рядом пасутся коровы, козы…
Но разве о такой жизни она мечтала? А как же желание возвыситься над своим происхождением? Стать купчихой, породниться с родом дворян или… быть возведённой в царицы? Подумать только, ежели б царевич оказался настоящим, а не пустышкой, то она стала бы первой женщиной во всём царстве!