Немила опешила, а потом бросилась в ноги Яге, желая выразить свою искреннюю благодарность, но та предупредительно замахала руками:
– Отойди, если не хочешь, чтобы тебя раздавили. Встань за моей спиной.
Немила сделала как ей велено и спряталась за широкой спиной, прикрытой изъеденным молью платком. Не без интереса она принялась наблюдать из своего укрытия, как лесная отшельница, взмахивая пестом, приказным тоном обратилась к… избушке:
– Избушка, избушка! Встань к лесу задом, а ко мне передом!
После этих слов случилось нечто, потрясшее воображение Немилы до самых основ: похожая на ровный кубик изба, словно какое-то живое существо, лениво переваливаясь с боку на бок, начала выкарабкиваться из земли, используя для этого свои, ну, как бы это сказать?..
Если говорить скромно и без прикрас, то это были куриные лапы, каждая из которых могла бы обхватить поперёк спину упитанного бычка.
Немила отшатнулась и вся сжалась за спиной колдуньи. Получается, рытвины, усеивавшие весь двор, были следами! А изба тем временем, опасно раскачиваясь и скрипя всеми своими брёвнами, начала медленно разворачиваться.
Совершив пол-оборота на одном месте, изба переступила с ноги на ногу, взрыхляя под собой землю – точь-в-точь как домашнее пернатое – затем подогнула под себя лапы и плюхнулась оземь всеми четырьмя углами. Взгляду Немилы предстали два маленьких квадратных окошка, а между ними – невысокая и узкая дверца, которая приглашающе распахнулась то ли от удара, то ли по собственной воле.
Яга отступила в сторону и с ехидным прищуром пропустила Немилу перед собой:
– Заходи, гостья дорогая, не стесняйся!
Делать было нечего, и Немила первой начала карабкаться на высокое крыльцо. Изнутри избушка оказалась столь мала, что в ней даже сеней не было, а за дверью сразу начиналась главная и, похоже, единственная комната, обставленная небогато, однако основные удобства в виде лавки, стола, свечей и пары свёрнутых по типу стога перин, ожидающих гостей, здесь имелись.
Но ни прилечь, ни присесть даже Немиле не удалось. Из избы лесная баба снова погнала её на улицу, перед этим настояв на том, что всю одежду с себя надо снять.
Немила не спорила, ей и самой не доставляло никакого удовольствия ходить вымазанной в грязи. На улице она не без удовольствия окатила себя прохладной водой из ведра и вернулась в избу, где уже были выложены несколько нарядов на выбор: рубахи, юбки, переднички, каждая деталь одежды украшена простенькой, но приятной глазу вышивкой. О! С горящими от предвкушения глазами Немила перебрала всё это богатство, ткнула пальчиком в особо понравившиеся предметы одежды и уступила Яге, когда та настояла на том, чтобы самой её приодеть, предварительно смазав царапины на спине.
– За какие заслуги мне причитается красота такая? – спросила Немила, теребя новую юбочку, поясок которой завязывался прямо под грудью, тогда как лесная отшельница была одета не сказать, чтоб в обноски, но весьма скромно: в грубую рубашку с завязками спереди, в передник грязноватый и выцветший, да в зелёную юбку без вышивки.
– Пользуйся добротой моей да не задавай вопросов, – беззлобно ответила та. – Вот сейчас накормлю тебя как следует, а после и поговорим под кружечку чая с травами лечебными. Тебе, главное, успокоиться сейчас, а то страху-то, видать, натерпелась. Вон как глаза и щёки лихорадочно горят.
Яга разыскала брошенные посреди двора стоптанные лапти и онучи, взамен их выдала пару новых, а в волосы вплела красную ленточку. После она придирчиво оглядела со всех сторон, хорошо ли пришёлся по гостье её подарок.
– Готово, – улыбнулась она располагающе. – Садись за стол, буду тебя потчевать.
Чуть прихрамывая на одну ногу, Яга удалилась от широкого окошка вглубь комнаты, остановилась у печи, сняла заслонку и начала шерудить кочергой в чёрном отверстии.
А Немила, довольная нарядом и заботливым обращением, воскликнула:
– Спасибо тебе, бабушка, за заботу твою! – и отвесила глубокий поклон.
Прониклась Немила симпатией к доброй женщине. Да, пусть о ней слава дурная идёт, пусть она грозная и пугающая, но разве ж можно судить о человеке, не узнав его лично?
– Можешь звать меня Яга, – заметила та и едва заметно кивнула, отвечая на поклон.
– Я знаю, – Немила скромно опустила глаза.
– Тебе имя моё знакомо? – чуть улыбнулась немолодая женщина, но как-то невесело, с грустинкой. – Ну тогда тем более садись за стол, послушаю я, что обо мне нынче люди говорят.