Немила кричала, но крики эти звучали только лишь в её голове, она барахталась изо всех сил, но не смогла пошевелить даже пальцем, и в итоге от недостатка воздуха ли, от усталости, или по какой-то иной причине, она снова провалилась в долгожданный сон без сновидений.
Часть 2. Баба-яга. Глава 7
– Милая Яга, а сейчас день или ночь? И тот ли это день, в который я к тебе пришла, или уже следующий?
С растерянностью Немила переводила взгляд между окном, свечой, столом с яствами и подёрнутым тенью лицом колдуньи, по которому было непонятно, в добром настроении та или сердится, задумалась, или, наоборот, не думает ни о чём.
– День иль ночь – какая разница? Здесь всё едино, – ответила Яга. – Ты, надеюсь, выспалась?
Немила медленно села на лавке, откинула тонкое одеяльце, под которым совсем не замёрзла за прошедшую ночь (ночь ли?) и поджала под себя ноги.
– Нормально садись, как положено, – буркнула Яга. – Кушать будем. А потом кой-какую работёнку я тебе подкину, поскольку нахлебница мне не нужна.
Вскоре на столе оказались варёные яйца, хлеб и козье молоко.
– За коровой-то ухаживать мне недосуг, потому и не держу, а вот с козочкой и курочкой проблем нет никаких, – обмолвилась Яга, пока они завтракали. Ела она немного, скорее, поклёвывала, наверное, оттого и была при своём внушительном развороте плеч вся какая-то суховатая. – Сама увидишь, какие они у меня ласковые и послушные.
После завтрака, которым Немила осталась не до конца удовлетворена («И что это со мной такое, никак наесться не могу!» – с раздражением одёрнула она себя), Баба-яга повела её в крошечную по размеру постройку, разделённую на две половины с двумя разными входами. С одной стороны, как пояснила Яга, был вход в хлев, а с другой – в баню.
Снаружи постройка выглядела так, словно вот-вот развалится. Брёвна, из которых она была сложена, одновременно рассохлись и отрухлявели, краска пооблупилась, крыша перекосилась.
Перво-наперво зашли в хлев, хотя сама Немила предпочла бы баню. Внутри оказалось не так уж и плохо. Потолок был таким низким, что приходилось нагибаться, сквозь щели в двери внутрь постройки лился свет, высвечивающий крупные пылинки. Запах животины в кои-то веки показался Немиле сносным, да и в самом хлеву было довольно чистенько.
Уголок был отведён для смоляно-чёрной курочки, которая сидела на жёрдочке над снопом соломы, примятым ровно по центру.
Окрас у курочки был точь-в-точь как у петушка, что пропал в ту же ночь, когда Немила последний раз виделась с Иваном. Ни единого пёрышка не осталось от того петушка, а сёстры потом ещё очень долго вздыхали и кручинились по поводу пропажи своенравного любимца.
Ой, не лиса утащила чернявенького, ой, не лиса то была…
Немила протянула руку к курице, но тут же отдёрнула, после болезненного щипка за палец.
– Всё бы вам руками лезть куда не просят, – процедила Яга и погрозила пальцем. – Сегодня поутру я уже успела собрать яички, но отныне эта обязанность переходит к тебе. И не тревожь мою Навку без необходимости, а то ещё перестанет нестись. И тогда придётся её съесть.
Яга клацнула зубами – наверное, случайно. А может, и нет – кто знает, что у той на уме?
Заблеяла коза.
– Убери тут за Навкой и Явкой, принеси сена свежего для еды и для подстилки, а потом придёшь в избу за следующим заданием, – не терпящим возражений тоном выдала Яга, после чего развернулась и вышла, чуть подволакивая за собой ногу.
«Я же хотела спросить про сон!» – вспомнила Немила, но не кинулась вслед. «Сначала уберу, может, тогда она ко мне потеплеет», – решила она и принялась за работу.
У курочки было почти чисто, в кормушке зерна с водой хватало. А у козы – и сена недостаточно, да оно ещё к тому же сырое, и весь угол оказался завален почти не пахнущими чёрными катышками.
В последующие дни обнаружится, что коза намеренно не доедает своё сено – сколько ей ни дай – и переворачивает на его остаток воду из своей плошки, а гадит всегда – всегда! – больше, чем ест.
Что же, и не с таким справлялись! Для Немилы задачка оказалась – раз плюнуть, пусть она и управилась с заданием не столь быстро, как хотелось.