Закончив свои процедуры, Немила схватила юбку, рубашку, намотала передник и под издевательски весёлое мяуканье кота скрылась за дверью избушки.
– Что, боишься кота моего? Правильно, бойся, и его, и меня тоже. Садись ешь.
Яга одёрнула с окна шторку, чтобы было светлее, и изобразила рукой подобие приглашающего жеста. Немила молча плюхнулась за стол и пододвинула себе горшочек с основным блюдом. Горшочек оказался заполнен ржаной кашей.
Кроме того, на столе присутствовали солёные грибы, сливочное масло, серый хлеб, крынка козьего молока и овсяный кисель мутно-белого цвета.
Стол был накрыт достаточно щедрый по меркам зимы, но на избалованную злобиной стряпнёй Немилу произвёл скорее удручающее впечатление.
– Бабуля Яга, – осторожно начала Немила, наученная горьким опытом общения со старухой. – В лесу же тепло, верно же?
– Ну, – буркнула та.
– А почему тогда не растут здесь всякие ягоды, фрукты летние? Где же дикие яблоки, малина, земляника? И почему на деревьях ни листочка?
– Тьфу ты, Немилка, – сплюнула Яга, но без привычного раздражения. – Так не бывает тут ни зимы, ни весны, ни лета, ни осени. Смешались все времена года в одно, а в итоге получилось ни то ни сё.
Яга махнула рукой в сторону окна и, сгорбивши спину, присела на лавку.
– А почему так? И почему на твоём заборе висят головы, и почему зовут их именами месяцев?
– Так они и есть месяцы, старшие братья для нас с тобой и всего на свете люда. А висят они оттого, что порядок таков. Пока их тела сами бродят по свету и занимаются сменой погоды, головы сторожат пограничье между тем миром, откуда ты пришла, и тридесятым царством. Не думай, что им тут скучно, они всё видят и слышат, что творится за границами леса дремучего, и всегда знают, где сейчас их тела. А ежели ты хочешь отведать ягодок вкусных, то попроси у Мая с Июнем, они тебе чего-нибудь вырастят.
После неожиданно заботливых слов Яги Немила уткнулась в тарелку и принялась усиленно жевать, чтобы показать старухе свою благодарность. Та тоже ела, снова помаленьку, по чуть-чуть, а скоро у Немилы в голове снова созрели вопросы, которые свербили-свербили, пока она не сдалась под их гнётом.
– А что за древо посередине двора стоит? Почему кот его так ревностно охраняет? И как так вышло, что изба сама ходит?! И почему в баню нельзя?
Вопросы сыпались из Немилы, как шишки из мешка после удачного похода по кедровый орех.
– Древо как древо. Стоит себе и пусть стоит, никому ж не мешает, – уклончиво ответила старуха, пережёвывая скользкие рыже-коричневые опята. – А ежели хочешь знать, зачем кот его охраняет, так поди спроси.
Немила отрицательно помотала головой. Ух, до чего хитрая Яга! Вертлявая, как уж на сковороде! Уходит от ответов, так ещё и лыбится, как ящерица! То людей пугает, то добренькая ни с того ни с чего!
Немила прихлебнула из канопки травяного отвара – из высушенных листьев ромашки, мяты, смородины и чего-то ещё. Яга тут же канопку отобрала, налила из самовара добавки, снова придвинула к Немиле.
– Пей-пей, это тебе полезно, особливо в твоём положении.
– Почему ты меня не выгнала? Почему позволила остаться? Ты же меня потом отпустишь? И Иванушку-царевича найдёшь?
Немила взялась за вторую порцию настоя и почувствовала, что силы её покидают. Зевнула, заглянула за шторку – вроде как свет дневной ещё теплился за окном, а желание пободрствовать куда-то пропало.
– Нет, ты лучше скажи мне, когда уже Иванушку моего начнёшь искать? – поклёвывая носом, спросила Немила. – А то ведь жениться нам надо побыстрее, иначе как-то неправильно выйдет…
Она ткнула пальцем в пузо и снова зевнула, после чего незаметно для самой себя оказалась головой на лавке. Подушка – под щёчкой, тёплое одеяло – сверху, укутывает и греет.
– Закрывай, избушка, ставенки, – прошептала Яга над самым ухом, и мигом вокруг стало темным-темно. – А теперь спи, Немила, о царевиче не думай, не твоего это ума дело.
И она заснула. В этот раз ей не снились ни богинка, ни уродливый маленький старичок. Сон её был спокойным и ровным, пока маячившая за ставнями серость постепенно меняла свой оттенок с овсяно-кисельного до сизого, и обратно.
Проснувшись, Немила первым делом заметила, что в избе она одна, что Бабы-яги нигде нет, а окошко открыто нараспашку. «Неужели я так долго спала?» – подумала она. Ломоты в теле не было, чувствовала она себя весьма сносно, если не считать того, что живот уже успел увеличиться до размера в половинку зрелой тыквы. «Ой, нет, сегодня я не стану работать по хозяйству, мне не положено», – решила Немила, после чего неторопливо, вперевалочку, придерживая рукой поясницу, вышла на крыльцо.