Она бы не отказалась чего-нибудь поесть, да только Яга хорошо охраняла свои запасы: погреба, естественно, в избе предусмотрено не было, а маленькая дверца в противоположной от печи стороне, предположительно кладовая, была заперта на замок. В доступном же обозрении было шаром покати, даже на колобок не наскребёшь: в печи пусто, одна зола и головешки, на полках пусто, стол был чисто вымыт, накрыт белой скатертью и, естественно, тоже пуст.
Выбравшись на крылечко, Немила знающе огляделась вокруг – после вчерашних трудов она почувствовала, как двор стал ей чуточку роднее, – и крикнула:
– Хей, Баб-яга, ты где?
Звонкий девичий голос разнёсся по округе. Из-за угла бани выступила Яга, но не одна, а в сопровождении незнакомца. Немила пригляделась и тут же отвела глаза в сторону: вид у того был уж больно пугающий, до такой степени отталкивающий, что ей захотелось спрятаться обратно в избу.
Однако она уже привлекла к себе внимание Яги и её гостя глупым ребяческим окликом, и теперь они направлялись прямёхонько сюда. Сбега́ть было бессмысленно.
Когда Яга и гость достигли крыльца, Немила подбоченилась, отставила в сторону одну ножку и усиленно старалась делать вид, будто её совсем ни капельки не пугает это жуткое чучело, которое вблизи выглядело как помесь мертвеца с цаплей.
– Добрый день, – поздоровалась она и, не сообразив, как именно следует обратиться к незнакомцу, отвесила глубокий поклон.
– Добрый, дитя, – отозвался незнакомец. Голос у того был неприятным, каркающим. Он был до невозможности тощий, с головы до ног траурный, а по его лысой голове с тонкой, белой, полупрозрачной кожей можно было изучать и строение черепа, и расположение кровеносных сосудов, которые синеватыми ниточками проходили вдоль крючковатого носа, по вискам, впалым щекам, уходя под широкую челюсть.
Гость разглядывал Немилу с не меньшим интересом, чем она – его, особенно присматриваясь к выпуклости пониже груди.
– Яга поведала мне, что ты носишь под сердцем необычных детей, – наконец, проговорил он.
– Да нет, что вы, самых обычных, – вырвалось у Немилы. Она и сама не знала, что заставило её так сказать, но её слова заставили собеседника нахмуриться.
– Если твоя история правдива, если ты взаправду встречалась с царевичем, то и дети твои не простые, а царские, – возразил он вполголоса. – Но я прилетел сюда не просто так, не потому, что случайно оказался рядом, а потому, что хотел увидеть тебя, Немила. Я охотно верю, что царевич Иван мог соблазниться такой статной красавицей, как ты, тем более что он всегда был равнодушен к высокородным девицам.
Немила шаркнула ногой. Слова незнакомца не обрадовали, а почему-то, наоборот, разозлили её.
– Что это ещё за «если»? Хотите верьте, хотите нет, заколдованный царевич то и был!
«А ты, цапля недобитая, зачем ты ищешь моего царевича?!» – хотелось добавить ей, кабы не впитанный с материнским молоком страх перед старшими. Впрочем, это не помешало ей наградить незнакомца испепеляющим взглядом.
– Верю, – спокойно ответил гость Бабы-яги. – Я ищу Ивана уж очень долго, с того самого дня, как он исчез, и как только я услышал о тебе, Немила, так сразу примчался сюда с далёкого юга.
– Все ищут, да только я нашла, – похвалилась Немила и тут же, не подумав, ляпнула. – А тебя, такого страшного, Иванушка наверняка бы испугался почище, чем щековских похитителей.
Тут вдруг гость, который до сих пор не соизволил представиться, посмотрел свирепым взглядом и бросился Немиле под ноги. Она отскочила назад и трусливо взвизгнула, но, как выяснилось, зря, ибо только выставила себя в неприглядном свете.
Незнакомец не собирался на неё нападать, а всего лишь – всего лишь! – растворился в воздухе, чтобы через мгновение предстать перед ней в виде крупной птицы с блестящими крыльями.
Та птица – это был прекрасный ворон, чёрный с клюва до когтей на лапках – по росту превосходил аршин, но не доходил до двух локтей. Он приземлился на клюку к Яге, но не нашёл для себя достаточно места, а потому, покружив, снова направился к земле.
Перед Немилой снова предстал наиуродливейший представитель рода человеческого. И сказал он:
– Не испугается меня Иван. Я его знаю с детства, да и он меня видел много раз. Я ворон, но не простой. Покровительствую я царской семье с незапамятных времён.
Тут Немила впервые посмотрела на гостя без отвращения, но со страхом и раскаянием.