Но почему же покойная была наказана с такой жестокостью? Неужели за то, что покусилась на царскую кровь, за то, что выше головы захотела прыгнуть?
А она, Немила, заплатила ли она сполна своими мучениями, или самая расплата ещё впереди?
Всё утро она истово молилась и прекрасному золотому Отцу, которого легко могла представить, просто закрыв глаза, и Матери – ей с меньшим рвением, потому как чувствовала, что наказание исходит именно от Отца и у него должно просить прощения.
Песня закончилась, а слёзы из глаз Немилы продолжали катиться, и под носом собиралась солёная влага.
– Ты хоть ложечку съешь, а то как-то не по совести это. Родные бедную уж не проводят в путь дальний, значит, наша это забота, – спокойно заметила Яга.
Немила с безразличным видом взяла в руки ложку, зачерпнула с горкой каши, чуть попробовала…
И выкинула ложку на пол; за ней полетели миска, чарка, а следом вскочила и Немила.
– Я не хочу больше жить! С меня хватит! Не хочу видеть Ивана, будь он хоть царевич, хоть сам царь!
– Наконец-то очухалась, – всплеснула руками Яга. – Давно я хотела сказать, да жалко тебя было. Не пара тебе царевич, слишком высокого полёта птица. К тому же он не ведает сейчас, что творит, не отвечает, значит, за свои поступки. Послушай меня, – Яга встала, распрямила плечи, протянула вперёд руки ладонями вверх. – Ведь он, возможно, даже не вспомнит тебя, когда увидит. И детишек он вряд ли признает.
Детишки! Вот он, корень зла, причина всех её бед, будущих и настоящих! Кабы не их не было, сидела бы себе прямо сейчас у окошка, вздыхала да маялась по царевичу, но зато дома бы была! Рядом с батюшкой! Рядом с сёстрами, будь они неладны, ведь положа руку на сердце она и по ним уже успела соскучиться!
Тут у Немилы случился припадок ненависти. Бросилась она о стол, со стола упала на пол деревянный давно не метённый и принялась кататься на пузе, мечтая раздавить мелких поганцев, пускай ценой собственной жизни. Она вставала, потом со всей силы падала, и снова вставала, и снова падала, с одной мыслью: уничтожить, не допустить, чтоб они родились на белый свет!
– Идите в вечную темноту, там вам самое место! Не стану я вас рожатьь, и не мечтайте! Ой!
В очередной раз бросившись оземь, она не смогла встать, а растянулась на полу, поджала под себя ноги и завопила.
– Что же я наделала? – простонала она и, оперевшись локтями на пол, безуспешно попыталась встать. Низ живота скрутило сильно аж жуть, и не в сказке сказать, не пером описать. – Ой-ё-ё-ё-ёй!
– Ничего-ничего, детишкам ты не навредила. Да не вставай, лежи! – запричитала Яга. – Обожди, постелю тебе, чтоб помягче было, и будем рожать.
Немила переползла на мягкую медвежью шкуру. Несмотря на сжимающую внутренности боль она не забывала кричать и ругаться, что не хочет и не будет рожать чудовищ.
– Будешь-будешь, никуда не денешься, выбора у тебя нет, – желчно заметила Яга. – Не стоило тебе по полу кататься, а с другой стороны, хорошо, что схватки сейчас начались, а то я уж думала к своим методам прибегнуть.
– Я не хочу никого рожать!
– Цыц! Хватит ныть, – жёстко ответила Яга. – Облегчить свою долю ты можешь, только внимательно слушая мои слова и беспрекословно им подчиняясь. Будешь подчиняться?
– Буду! – всхлипнула Немила.
– Вот и ладненько. Ну-ка, ноги р-раздвигай! Полегчало, гляжу? Рано радоваться, скоро новая схватка пойдёт. Васька, на подмогу! Где там моё стёклышко увеличительное? Ну-кась, держи свечу. Ох, и набедокурила ты, Немилка! Разозлила их, теперь мститьь будут. Надо срочно их выкуривать…
Яга отошла, порылась в сундучке с вещами, а когда вернулась, в руке у неё маячило потемневшее от времени деревянное веретено.
– Я ужо давно не пользовалась прялкой, но оно крепкое, острое, так что сгодится. Погоди-ка, скоро обернусь.
Немила, конечно же, боялась, но в то же время она почувствовала злорадную радость, когда поняла, что этим, которые захватили её утробу, тоже придётся несладко.
Снова стало нечеловечески больно, Немила застонала, забесновалась, пропустила мимо ушей громкий «чпок», а когда ей в рот полилась крепкая бражка, то чуть не подавилась.
– Глотнула? Теперь лежи, – промурчала Яга и кивнула Ваське.
Наглый кот запрыгнул Немиле на грудь, уткнулся мордочкой ей в лицо и принялся щекотать усами.
Вдруг низ живота пронзило резкой, острой болью. Она собралась скинуть с себя кота, но Васька спрыгнул сам. Спрыгнул и отбежал в дальний уголок.
– Поздно трепыхаться, – выдохнула Яга, отстранившись. – Соберись, сейчас начнётся.