Зеркальце выпало из ослабевшей руки, в гробовой тишине раздался тяжёлый вздох разочарованной матери. Грудь Немилы сжала безысходность, и с громким всхлипом «почему?» она развернулась спиной к стене, лицом к комнате.
– Я вас раскрыла! – громко крикнула она, увидев, что стол и лавка опустели.
Ровно в этот миг из люльки донеслось угуканье. Немила подкралась к люльке, но ничего нового не заметила. Дети лежали в тех же самых позах, что и ранее, разве что Грусть перестала кривить ротик.
Не в силах перебороть свои чувства – отвращение, любовь, страх – Немила отошла от люльки и заглянула в корзинку с урожаем от курочки.
На первый взгляд – яйца как яйца, и даже дырочек не заметно, если не приглядишься.
Но она повертела в руках каждое из них, каждое, и все, совершенно все яйца, оказались пусты изнутри. От них остались одни лишь скорлупки.
В крынку заглядывать не стала, ибо и без того догадалась, что та тоже была полностью опустошена.
Проковыляв мимо люльки и стараясь даже не глядеть в сторону детей, Немила выскочила на улицу и на заплетающихся ногах побежала в сторону Яги.
Двор, как уже упоминалось, выглядел гораздо лучше – ровнёхонький, сухой, ноги не проваливались в землю, а пружинили от неё. В два шага Немила оказалась рядом со старухой.
– А-а, значит, узнала правду, – понимающе протянула Яга, когда та беспомощно остановилась рядом, не в силах вымолвить ни слова. – Но молчи, не говори того, о чём потом пожалеешь.
Немила посмотрела исподлобья, жалобно и вопросительно. В голове крутились жуткие мысли: убить бы детей, и дело с концом, более того, в такой непростой ситуации – это её прямой долг как родительницы; но разве ж поднимется рука?
Может, ещё не всё потеряно? И Яга сможет расколдовать их? А тогда почему до сих пор не расколдовала и молчала о том, что знала?
Яга, внимательно наблюдавшая за выражениями, сменявшимися на лице Немилы, мрачно покачала головой:
– Пойдём присядем у баньки. Я расскажу тебе одну историю, а Васька пока за детьми приглядит. Васька! Брысь на окно, дитяток бди, чтоб дел не натворили, мы скоро обернёмся!
Яга убедилась, что кот её услышал, и направилась в сторону бани. Немила бросила вороватый взгляд в сторону избы, но сразу понурила голову, будто хотела скрыться от свалившегося на голову открытия, и, не оглядываясь, пошлёпала босыми ногами вслед за Ягой.
Глава 10
– Старая я уже, – прокряхтев, Яга присела на лавку и вытянула обе ноги. – Старая, – повторила она, натягивая на плечи излюбленный платок из грубой серой шерсти. – Живу я очень долго на белом свете, сколь тебе и не снилось, но память меня пока ещё не подводит. Особливо касаемо тех годков, когда ещё не началось моё служение.
В чём именно заключалась служение Матери, Немила до сих пор представляла себе смутно. Другое дело Отец – в честь него устраивались пышные празднества, песнопения, водились хороводы, приносились подношения… В крупных селениях для Отца были возведены целые святилища, а местные служители занимались тем, что следили за выполнением обрядов, толковали по знакам природы, доволен ли остался Отец, достаточно ли было подношений, искренни ли были люди в своей радости. От этого зависело, как ответит бог: проявит благосклонность или нашлёт на всё селение новые испытания.
Немила слышала от старших пересказы древних сказаний, гласящих, что когда-то и Матери поклонялись наравне с Отцом – только в отличие от него Матери поклонялись ночью, а обряды проводились под сенью вековых деревьев, лучше всего в лесу. И по сей день можно встретить огромных каменных истуканов, заросших мхом и сорной травой – это указатели, по которым сейчас особо не ходят, боятся.
Раньше свободно можно было попасть в тридесятое. Говорят, если задрать голову, то его в ясный день можно было увидать прямо на небе. Но сейчас совсем другие времена. Ребёнку дозволено ходить где вздумается, а даже если не дозволено, он всё равно норовит залезть везде. Взрослый же слишком много видел и знает, чтобы продолжать быть смелым и бесстрашным.
Последние слова Яга как-то раз сказала Немиле в один из прежних беззаботных дней, а Немила, хоть слова и запомнила, но не особо их поняла, а потом переспрашивала: «Так это-де получается, что любому человеку дозволено пойти в дремучий лес?»
Яга степенно кивала: «Дозволено любому, в любое время и в любом состоянии души»
«И бесцельно можно?»
«Можно»
«И вернуться можно целым да невредимым?»
«Можно вернуться, а можно и не вернуться»
«Но многие же не вернулись?» – всплёскивала руками Немила.
В ответ на последний вопрос Яга только пожимала плечами, и оставалось мучаться в неведении насчёт множества судеб тех людей, кто ушёл и не вернулся. Мучалась она и насчёт собственной судьбы, но хотя бы в одном у неё была уверенность: Ивана-царевича обязательно разыщут, и глянет она ему в очи, и плюнет в них от всего сердца.