Лиса встала на две лапы, оставшимися двумя потёрла глаза.
– Наши с тобой судьбы схожи, Немила. Только я волка не так уж любила, а уж он меня и подавно. Он был глуповатый, волк-то, человеческую речь едва разумел, а по уму был ближе к овцам, чем к людям. Вряд ли он вообще знал, что такое любовь. Вместе с овцами канул в…
Лиса недоговорила, махнула лапой в неопределённую сторону, отвернулась, сделала вид, будто разглядывает редкие кусты, выросшие меж высоких звенящих кедров, а когда повернулась обратно, то подпрыгнула на месте и замахала лапами:
– Смотри, мы же пришли ужо! Вон они, ворота кованые в три человеческих роста! Видишь, закрыты! А Емеля, как всегда, на печи лежит, ну, что от него ещё ждать?
Про Емелю лисичка Сестричка вкратце поведала по пути: что-де поставили его ворота охранять, потом выпросил он себе стульчик со спинкой и стал сторожить ворота сидя, а после и вовсе печь вытребовал, и теперь его чаще можно было встретить спящим, нежели бодрствующим.
– Пойдём, пойдём, разбудим его!
Лиса пришла в невероятное возбуждение. Она побежала на задних лапах, демонстрируя прыть как у царского гонца, и не осталось у Немилы выбора – только вслед побежать.
Когда она достигла ворот, лиса уж вовсю скакала вокруг печи и тормошила засоню.
– Хей, Емеля! Просыпайся, лежебока, пройти надо! И спрос к тебе есть!
Лиса ажно подпрыгивала от волнения, но чтобы разбудить Емелю, понадобилось орать тому в два уха одновременно, и только тогда тот открыл свои красные, воспалённые глазёнки.
– Емеля! Всех щук проспишь! Давай вставай!
– Чего орёшь, куда такая спешка? С-час я вам открою.
Непутёвый страж проковылял до ворот. Открылись те, что называется, с полпинка, то есть, стоило ему занести ногу для удара, как они сами дали ход и скоро дорога стала свободна.
– Добро пожаловать в Денница-град, – буркнул Емеля, вернувшись, и собрался было завалиться обратно на печь, но не тут-то было. Лиса бесцеремонно дёрнула его за ухо. – Ай! Чего тебе ещё?!
– У меня тут девица, она спрашивает, как попасть в терем Марьи Моревны, – деловито произнесла лисица и панибратски щёлкнула Емелю по носу.
– Да никак, только стоять под окнами и кричать, тогда, может быть, она и снизойдёт до приглашения на энто, как его, свидание, – буркнул Емеля, потирая нос. – Вы проходите давайте, не задерживайтесь и мой дневной сон не задерживайте.
Лиса закивала головой и толкнула Немилу вперёд.
– Иди!
– А как же ты, Сестрица? – Немила встала в ворота и оглянулась, борясь с невесть откуда взявшейся робостью. Её плечи поникли, руки сами собой вытянулись в сторону лисы. – Помнится, ты обещала со мной пойти?
Уж чего-чего, а того, что попутчица, только недавно уверявшая её в своей преданности, отступит, Немила никак не ожидала.
Лиса же извиняюще развела чёрными лапками:
– Ты посмотри на меня! Я же иду в город, а сама совсем не одета! Сама подумай, как неприлично нагой среди людей расхаживать! Ты иди к Моревне, а я, только приоденусь, да мигом к тебе вернусь!
С этими словами, не дожидаясь ответа, лисица развернулась и затрусила в сторону леса, и не успел рыжий хвостик скрыться среди деревьев, как с печи донеслось громкое утробное сопение.
Немила снова осталась одна. Не коря себя за доверчивость, но сетуя на то, что не успела отблагодарить Сестрицу за составленную компанию, она ступила за ворота Денница-града в полной уверенности, что отныне их с лисой пути разошлись, зато совсем скоро сойдутся с суженым.
И не думала она, не гадала, насколько сильно суждено ей ошибиться в своих суждениях. Но тут уж – тс-с-с, молчок! – скоро сами обо всём узнаете.
Глава 17
Шагала Немила от ворот и дивилась: так вот он какой огромный, град-то! Дома все минимум в три этажа, а то и в пять, и в семь! Голову задрала, что аж шея заболела, а неба толком не видно, только эти причудливые мелкие облачка, что светятся то красным, то зелёным, то голубым, бегают во все стороны, как живые!
И думалось ей: как же в этих избах живут, как делят между собой горницы со светлицами? А уж о хозяйстве и вовсе думать страшно!
Ведут ли здесь вообще какое-либо хозяйство?