11 глава
Я, плача в голос, бросилась к выходу. Какая несправедливость! Обида душила меня. За мной побежала мама. Догнала уже на пороге, обняла, прижала к себе и стала успокаивать. Гладила по голове, говорила, что верит мне, и чтобы я не обращала внимания на слова отца: «Ты же знаешь, как он любил свою маму…»
Она увела меня на кухню, умыла под краном, усадила. Я немного успокоилась, хотя продолжала всхлипывать.
- Ты правда мне веришь, мам?
- Конечно, верю. Я знаю, что придумывать такое ты не станешь. Сама слышала разные истории… Я в ужасе, что тебе пришлось это пережить. Ну ничего, ничего… Все прошло… Я бы предложила тебе пока пожить у нас, но, видишь, папа… Начнет цепляться, ругаться, язвить… Знаешь же его характерец.
Да уж, знакомо… Вообще, мне кажется, родители должны всегда поддерживать своих детей и помогать им. Вот я точно не заслужила такого отношения отца. Представил меня каким-то монстром и даже выслушать не желает!
- Я дам тебе успокоительное, - мама принялась рыться в аптечке, - состав натуральный, попьешь месяц – и все волнения как рукой снимет! Да, еще…
Пока я вертела в руках баночку с таблетками, мама принесла из комнаты что-то, завернутое в салфетку.
- Это я специально тебе взяла на память о бабушке.
Я развернула салфетку, и в руках у меня оказался синий фарфоровый сапожок с ладонь высотой. Этот сапожок стоял у бабушки на тумбочке. Снизу его обнимал ангелок такого же густого кобальтового с перламутром цвета. Изделие было изготовлено мастерски: каждая складочка на сапожке выглядела естественно, а у ангела просматривались даже пальчики на руках и ногах, даже отдельные перышки на крыльях. Бабушка вкладывала внутрь кусочек поролона и использовала сапожок, как игольницу. Я бережно завернула его и положила в сумку. Почему-то мне вспомнилась Муся.
- А кошка? Куда делась бабушкина кошка?
Мама посмотрела на меня, как на ненормальную: при чем тут кошка?
- Кошку дядя Леша забрал. У него уже есть одна, теперь будет две.
Я порадовалась хотя бы за Мусю, у дяди Леши ей будет хорошо.
Мама сказала, что станет заходить ко мне после работы каждый день. А может, мне куда-нибудь съездить? Она купит мне путевку. Нет, мне хотелось только оказаться дома (ну, то есть на съемной квартире, где я живу уже несколько лет) и отдохнуть от всего. Вот просто лежать на диване и висеть в телефоне. Или спать круглые сутки до одурения.
12 глава
Но спать-то мне как раз и не пришлось…
Каждую ночь меня мучили кошмары. То я видела утопленниц, которые кружились вокруг меня хороводом, то Маланьиха подбиралась с растопыренными руками, то Нюта со сломанной шеей и висящей набок головой ощупывала руками воздух рядом с собой и спрашивала, не видела ли я ее сына. Я стала бояться ложиться спать, предпочитая всю ночь смотреть кино или читать.
Немного поспать получалось только днем, но все равно я просыпалась от малейшего шороха. А уснуть под шум машин под окнами, крики детей и музыку через стенку было совсем невозможно.
Мамины лекарства не помогали. Я вымоталась, стала злой, раздражительной. Мама предложила показаться невропатологу. Какой, к чертям, невропатолог? Лучше сразу в психушку, как хотел любящий папочка!
Я грубила маме, осознавая, что неправа, но ничего не могла с собой поделать. Мама тоже нервничала, но не позволяла себе обижаться, понимая, как мне тяжело. Она сдержала обещание и приходила каждый вечер по дороге с работы, приносила продукты, готовила еду, развлекала меня разговорами. Тогда я немного оттаивала, но после того, как она уходила, я снова впадала в депрессию, представляя, что меня ожидает долгая ночь, которую мне нечем занять.
В один из дней я, как обычно, пошла проводить маму до остановки. Был десятый час, на улице смеркалось. Посадив маму в маршрутку, я вернулась домой, зашла в комнату – и оцепенела…
На диване сидела бабушка. В руках у нее был фарфоровый сапожок, который обычно стоял у меня на подоконнике. Она подняла на меня глаза и улыбнулась, похлопала ладонью по дивану, приглашая присесть рядом. Но я не могла сдвинуться с места. В полуобморочном состоянии я оперлась спиной о дверной косяк и стояла, не шелохнувшись..