Я бросилась ей на шею и залилась слезами, повторяя: «Бабуля… бабуля…»
- Давай- давай, некогда, побежали отсюдова! – оторвала она меня от себя.
И мы побежали. Это, конечно, громко сказано. Мы медленно потрусили, огибая холм, где стоял нарядный домик Маланьихи. Так же пели птицы, и жужжали насекомые. У меня болела раненая нога, бабушка выглядела изможденной и постоянно останавливалась, хватаясь то за горло, то за грудь. В конце концов, пошли так быстро, как могли, и все время оглядывались. Но сзади никого не было.
- Ба, как же ты узнала, где я?
- Анютка, паскудница, призналась. Смотрю, время обеденное, а тебя все нет и нет. Пошла к ей. Она было отказываться – мол, не знаю ничего, но я ее приперла, она и повинилась. Слезы лила, прощения просила. Маланьиха-то, злодейка, пообещала ей мужа хорошего и богатого, если приведет к ней каку-то девку. А тут как раз ты подвернулась. Анютка говорит, не думала, мол, что с тобой что-то плохое будет, а опосля забоялась за тебя, и все мне рассказала. Я, не мешкая, сюда, давай среди этих берез-то ходить, звать да молитвы читать. Ох, сутки ходила, думала, не сдюжу…
- Как сутки? – я остановилась. - А сегодня какой день?
- Дак вторник уже.
Правильно. Я приехала в субботу после обеда, в воскресенье встретила Нюту, в понедельник пошли к старухе… Значит, я бродила по заколдованному лесу сутки? Внутри все похолодело.
- Пошли, пошли, - торопила бабушка, - скоро автобус будет, тебе надо уехать на нем! Следующий только завтра!
Я не возражала. Мне самой хотелось убраться из деревни как можно скорее.
Дома мы первым делом выпили по большой кружке воды. Потом я переоделась, бабушка смазала мне глубокие борозды на ноге йодом, я собрала сумку. Мы обнялись, бабушка протянула мне сверток с какой-то снедью, и я побежала на остановку.
Бежать в гору было тяжело. Еще чуть-чуть – и я бы опоздала. Автобус уже развернулся и готов был отправиться в обратный путь, как я поднялась, крича и размахивая руками. По счастью, шофер увидел меня в зеркало и остановился. В салоне никого не было. Водитель, молодой и симпатичный, попытался завязать разговор, чтобы не скучно было ехать, но я так невпопад отвечала на вопросы и так не стремилась поддержать беседу, что он отстал.
А у меня в голове крутилось только одно – мое путешествие в Лес забвения. Снова и снова вставали перед глазами жуткие картины: мрачные, с переплетенными ветками деревья, женщины, рвущие зубами детей на куски, колдунья с горящими глазами…
Автобус постепенно заполнился пассажирами, но я ни кого не обращала внимания, пока не увидела, как в переднюю дверь входит… Маланьиха! Я вскрикнула так, что сосед-пенсионер подскочил на месте. И тут же поняла, что ошиблась – это была просто пожилая женщина в темном платье. Но сердце нервно колотилось всю оставшуюся дорогу.
На вокзале я купила билет и бутылку воды, пожевала бабушкин пирожок. Есть совсем не хотелось, но надо было поддержать силы, которых просто не осталось. Я себя чувствовала, как выжатая тряпка, хотя, пожалуй, тряпке было лучше.
В поезде спать я не смогла, несмотря на огромную усталость. Везде и всюду мне мерещилась злобная старуха, чуть не отправившая меня на тот свет. А может, Лес забвения и был «тот свет»? Я не знала, но в каждой проходившей через вагон полной женщине видела Маланьиху, и крутилась, и вертелась на своей верхней боковой полке, не в силах успокоиться.
Утром на такси добралась до дома, сунула в розетку разрядившийся телефон и рухнула на диван.
9 глава
Часа через три меня разбудил звонок.
- Таня! Что такое? Почему я не могу до тебя дозвониться? Ты где?
- Привет, мам, я дома…
- Дома? Ты же к бабушке уехала!
- Я уже вернулась…
- А что случилось? Вы поругались? Или что?
- Нет, все нормально… Мам, я спать хочу, потом поговорим…
- Таня, сейчас дядя Леша звонил… Бабушка умерла…
- Как?!!– я сразу проснулась. - Как умерла? Я вчера с ней виделась!
- Вот… Утром соседи обратили внимание, что она во двор долго не выходит. Пошли, а она сидит на кровати, мертвая уже… Фельдшер сказал – сердечный приступ. Соседи дяде Леше и позвонили, он поехал, давай, и нам надо собираться на похороны…
- Я туда не поеду!!!
Мой истеричный визг далеко не в полной мере отобразил мое состояние. Мне было неимоверно жалко бабушку, которую я любила, которая меня спасла, но вернуться снова в деревню хоть на пару дней было выше моих сил. Меня заколотило.
- Таня, ты должна рассказать, что у вас произошло! Вы поссорились с бабушкой, ты уехала, а она переживала – и… Да?