- Нет! Нет! Мы хорошо расстались, правда!
- А почему ты сразу вернулась? Ты понимаешь, что некрасиво будет не поехать хоронить любимую бабушку? Представляешь, как папа обидится?
- Мама! Я вернулась потому… потому… потому что меня вызвали на работу. Да! Срочная работа! Все ушли в отпуск, работать некому. И я уже сегодня должна выйти. И вообще я себя плохо чувствую, простудилась, наверное, в поезде… Папе я потом сама позвоню…
Я отключила телефон и принялась ходить по комнате, сжимая голову руками. Ужас… Ужас… Конечно, бабушкино сердце могло не выдержать тех переживаний и напряжения, которые ей довелось испытать в свой последний день, но я была уверена, что ей отомстила Маланьиха за то, что вызволила меня. Но зачем я ей была нужна? Зачем?
Скоро я была в офисе. Лера встретила меня буднично.
- Привет-привет! Ты как здесь? Как отпуск проходит? Решила, куда отправишься?
- Ннет… так просто… мимо шла…
Было так странно чувствовать себя снова в обычной жизни. Лера за эти дни и соскучиться не успела, а я столько перенесла! Но я не могла с ней поделиться: она не поверит… Подруга – человек рациональный, с ходу отметающий все необычное, не поддающееся объяснению с научной точки зрения.
Посидела и пошла домой. Весь вечер я проплакала, вспоминая бабушку. На следующий день поехала в пустую родительскую квартиру, полила цветы, покормила рыбок в аквариуме, попробовала позвонить с городского телефона на бабушкин, но трубку не брали.
10 глава
Так, в раздумьях и волнениях, я провела несколько дней. Наконец, родители вернулись.
- Таня, приезжай к нам, бабушку помянем…
Когда я вошла, мама пристально посмотрела на меня.
- Что-то ты плохо выглядишь… Ну, в общем, похоронили нашу бабулю… На девять дней уже не стали оставаться, сама знаешь, папе на работу… А ты Аню Волошину знала?
Что значит «знала»? Я ее теперь и знать не хочу! И слышать о ней не хочу! Предательница!
- Да, знала, конечно, мы же с ней дружили в детстве.
- В один день с бабушкой хоронили…
- Что-о-о-о? – я вскочила со стула. - Что с ней произошло???
- Несчастный случай: стол у них во дворе стоял под деревом, вот оно и упало на нее, шею сломало.
Яблоня… Молодая, крепкая. Как она могла упасть ни с того, ни с сего? Меня заколотила дрожь.
- Да… А сын ее, ты же знаешь, у нее ребенок был? – так вот, он пропал…
- Как?... Как пропал? – я уже не могла говорить из-за судорожных рыданий, слезы катились по лицу.
- Да родители ее закрутились с похоронами, мальчик сам по себе остался… Видимо, побежал на речку и утонул. Наверное… Все эти дни везде искали, не нашли…
В белом домике на холме наверняка не искали… Или среди трех берез…
Известие о гибели Нюты и пропаже Феди разбило меня совершенно.
Помянули бабушку и Нюту - мама напекла блинов. У меня кусок не лез в горло, но автоматически я отметила, что у мамы блинчики получаются не такие тоненькие и ажурные, как у бабушки. А я так и совсем их делать не умею.
Папа весь вечер был чернее тучи, а когда выпил рюмку водки, стал высказывать мне все, что обо мне думал. По его словам, это я виновата в смерти бабушки! Опять я услышала версию, будто бы довела бабулю до сердечного приступа и сбежала! И даже похоронить не соизволила приехать! Он обвинял меня в жестокости и бездушии по отношению к старому человеку, к бабушке, которая так меня любила!
Я не собиралась никому, даже родным, рассказывать историю моих приключений в деревне. Может, когда-нибудь потом, когда все в душе уляжется, успокоится… Но тут уж я не выдержала. Сбивчиво, перескакивая с одного на другое, и наоборот, по несколько раз повторяя одно и то же, постоянно срываясь в рев, я рассказала, что случилось.
Мама слушала с напряженным лицом, сцепив руки так, что побелели пальцы. Отец не поверил. Он вообще человек, не верящий ни в Бога, ни в черта. Агностик, как он себя называет. Поэтому после моего повествования он принялся строго и недовольно допрашивать меня, не пила ли я в тот день алкоголь, не принимала ли наркотики. Как будто я закоренелая наркоманка! Когда я в жизни эту гадость не пробовала! Может, подруга меня угостила какими-то галлюциногенными веществами? Может, курили какую-то травку?
Он бушевал, кричал, что не позволит мне скатиться по наклонной, что, если я не изменю своего поведения – тогда родителей у меня нет. И если я пытаюсь оправдаться, неся всякую чушь – это мерзко и подло. А если я сама верю в эту ахинею – тогда мне прямая дорога к психиатру. Он ушел в другую комнату и так хлопнул дверью, что с подоконника упала кипа газет, которые папа продолжает покупать, несмотря на то, что есть Интернет.