— Серёженька, помоги этой старушке! — с мольбой в голосе произнесла Света. — Сделай так, чтобы у неё был свой угол и чтобы ей больше не пришлось просить милостыню. Ты можешь, ведь ты добрый волшебник!
— Да, любимый! — поддержала подругу Марина. — Помоги бабушке, а потом отправимся домой. Мы знаем, что тебе давно уже надоела эта прогулка, вот после такого доброго дела и поедем к себе.
— Никакой я не добрый волшебник! Я злой колдун! — строгим голосом ответил я. — А этой старушке (так кажется, Света, ты её назвала) всего 37 лет от роду. Два года назад она бросила своего мужа и дочку, чтобы уехать с любовником и начать новую, как ей казалось, сказочную жизнь. Но сказка продолжалась недолго — деньги, которые она прихватила из семьи, любовник быстро промотал, а после этого бросил свою возлюбленную. Вот с тех пор дама и покатилась по наклонной, да ещё и пустилась во все тяжкие. Сейчас у этой «старушки» отсутствуют почти все зубы, зато она имеет кучу экзотических болячек — гонорея, сифилис, спид, туберкулёз, алкоголизм, и всё это привело к кахексии, говоря понятным для вас языком, это одна из форм сильного истощения организма. И я очень удивлён, что она не начала курить и не стала наркоманкой. Но в любом случае жить Наталье, так звать эту опустившуюся женщину, осталось не более полугода.
Дамы несколько секунд с недоверием смотрели на «бабушку», которой по словам их султана было всего 37 лет от роду, затем переглянулись между собой и с мольбой в голосе опять обратились ко мне.
— Вот видишь, милый, значит ещё не всё потеряно! — посмотрела мне в глаза Светлана. — Ведь ты сам только что сказал, что она не начала курить и не стала наркоманкой. Пожалуйста, помоги Наташе, мы очень просим тебя!
— Ты только вылечи эту женщину, а мы её отмоем и откормим! — заверила меня Марина. — И не будет у неё этой, как ты назвал ту страшную болезнь? Ага, вот — кахексии.
Глава 19
Мы стояли примерно в 15 метрах от нищенки, не обращавшей на нас никакого внимания. Мои дамы с двух сторон ластились ко мне и умоляли помочь абсолютно незнакомой им женщине, сознательно пошедшей на преступление против своей семьи и в итоге получившей то, что она и заслужила. Я хотел было спросить у Светы и Марины, где это они собираются откармливать нищенку, но не успел этого сделать, так как увидел приближающегося к нам шаркающей походкой бородатого старика, одетого в засаленную помятую куртку, а на голове у него была не менее древняя солдатская шапка. Поравнявшись с нами старик хриплым голосом обратился ко мне:
— Молодой человек, угостите, пожалуйста, папироской.
— Вы какие предпочитаете? — усмехнувшись спросил я, вспомнив диалог между поэтом Бездомный и господином Воландом из бессмертного творения Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»…
'— А у вас разные, что ли есть? — мрачно спросил поэт, у которого папиросы кончились.
— Какие предпочитаете? — повторил неизвестный.
— Ну, «Нашу марку», — злобно ответил Бездомный.
Незнакомец немедленно вытащил из кармана портсигар и предложил его Бездомному:
— «Наша марка».
И редактора и поэта не столько поразило то, что нашлась в портсигаре именно «Наша марка», сколько сам портсигар. Он был громадных размеров, червонного золота, и на крышке его при открывании сверкнул синим и белым огнем бриллиантовый треугольник'…
Бородатый старик вздрогнул, вспомнив давно забытый фрагмент из когда-то прочитанного им романа, посмотрел на меня выцветшими глазами, криво усмехнулся и задал вопрос:
— А у вас разные, что ли есть?
Я не стал дальше повторять диалог героев только что упомянутого мною романа, а молча достал из кармана… да-да, точно такой же портсигар, и кто бы мог подумать, он был громадных размеров, червонного золота. Нажал на кнопку, крышка с мелодичным звоном открылась и взору просителя папирос предстало внутреннее содержимое этого ювелирного изделия. а на крышке его при открывании сверкнул синим и белым огнем бриллиантовый треугольник.