- И не подумаю. Меня похитили, я не собираюсь вас слушаться и оставаться здесь. – с крыльца донесся смех.
- Вано, Гоги, приведите ее сюда. – откуда-то из тени кустов отделились две массивные фигуры и начали подходить ко мне.
- Не смейте меня трогать! – амбалы проигнорировав мой вопль, подхватили меня под руки с двух сторон и по воздуху понесли к женщине. – Отпустите! Я не буду вас слушаться, слышали! Я живая должна быть.
- А кто тебя дуру убивать-то собирается? А вот про наказания ремнем запретов не было.
- Что за средневековье? – я уже стояла перед женщиной. Ну как стояла, амбалы поставили меня на ноги, но рук не отпустили. – Перестаньте! Это произвол…я буду...
- Заткнись! – рявкнула женщина и почему-то я замолчала. – Значит так, объясняю один раз, повторять не буду. Кивни, если поняла. – я кивнула. – Я в этом доме царь и бог, после хозяев конечно, но их ты все равно не увидишь, а вот меня будешь видеть каждый день. Ты здесь, для подсобных работ, будешь делать всю грязную работу, что я скажу. Слушаться беспрекословно. За ошибки, не послушание, чрезмерную разговорчивость – штраф, удары ремнем по заднице. Мне все равно кто ты, хоть сам президент, здесь ты челядь, право не имеющая. Все ясно?
- Не-е-е-е-т. Это бред какой-то! Да ты знаешь, что я с тобой сделаю за такое обращение?
- Слышала. Меня уже убивали, резали, закапывали, расчленяли…Но, как видишь, я все еще здесь. Вано, Гоги…пять ударов ей для профилактики и затем в комнату.
- Что-о-о? Да я…
- В пять утра я за тобой вернусь. В твоих же интересах выспаться. И да, не пытайся бежать…это бесполезно, и за это - тридцать ударов.
Вано и Гоги снова подхватили меня и потащили куда-то. Я орала во все горло, но это было бесполезно. Никто, ни один человек, ни из одной двери не вышел. Меня притащили в какую-то пустую комнату, с легкостью сняли с меня штаны, спасибо хоть трусы оставили и сделали пять ударов ремнем, который висел тут же на стене. Я была в шоке и ужасе от унижения, не от боли. Надо сказать мужику спасибо, он не лютовал, бил слабенько, а может, был такой приказ. В конце концов, вряд ли у них задача покалечить меня. Сразу после на меня аккуратно, стараясь не задеть попу, надели спортивные штаны и, снова схватив под руки, поволокли куда-то еще. В этот раз я вела себя тихо, только всхлипывала. Вдруг меня отпустили, и я услышала звук закрывающейся двери. Посмотрев по сторонам, я поняла, что вытянутая прямоугольная каморка - моя комната. Здесь была односпальная кровать, тумбочка и стульчик, на котором висела какая-то одежда. А так же незаметная узкая дверь. Открыв ее, я обнаружила душевую кабину, туалет и раковину. На полочке зеркала мыло, гель для душа, зубная щетка, все, как в отеле – маленькое, одноразовое. Там же висел халат и полотенца. Наспех умывшись и кое-как, насколько это позволяло обычное кусковое мыло, я смыла торжественный макияж и послала тысячу проклятий Натану. Он сейчас сидит в бизнес-классе самолета, попивает шампанское и ест красную икру, пока тут надо мной издеваются.
Завтра четыре недели, как я в этом чертовом рабстве. Первые пять дней я получала ремня каждый день. Потому что не собиралась выполнять их требования – убираться, драить унитазы, стирать руками в кипятке и еще много грязной и тяжелой работы. Но больная попа и их упорство сделали свое дело, я перестала сопротивляться. Думаю, это и было основным заказом Натана, сделать меня покорной. Что ж…я сделаю вид, что приняла его правила игры. Не сомневаюсь, что ему докладывают о моих «успехах» поэтому уже две недели я веду себя образцово-показательно. Я хотела сбежать. Я конечно вернусь, но уже в квартиру Натана, иначе он разорит родителей. Они не заслужили такого. У меня есть еще неделя, чтобы съездить к Лёше, все объяснить и вернуться до его приезда. Лёша должен знать, что я не вернусь, он не заслужил такого, чтобы я просто исчезла. Ведь я обещала вернуться.
Лёша.
Я всегда был любвеобильным. Сколько себя помню. Частый секс с кикиморой чередовал с разными деревенскими девушками. Молва обо мне быстро разлеталась по обеим соседним деревням, с разных сторон от леса. Мне нравятся всякие: толстые, худые, страшненькие, симпатичные, в возрасте (что для меня шестисотлетнего, пятьдесят лет? Ерунда, девочка!). Они шли ко мне, как жаждущий в пустыне. Я давал им хороший секс, они не требовали от меня отношений. Все были довольны. Напрягала временами кикимора своей ревностью, ведь она как раз большей частью была создана для моего удовлетворения. Ей было нечем больше заняться, вот она и ходила за мной по пятам. Удобно с одной стороны…с другой тоже удобно. Но уже на второй сотне лет, я научился от нее скрываться. Она не могла найти меня. Уставать от такой жизни я стал на пятой сотне, но я не понимал, что еще мне надо? Какое-то непонятное чувство, идущее от груди, терзало меня. Я ведь нечисть и чувства не часто посещают меня. Когда я встретил Арину, домового возлюбленную, то понял, чего не хватает мне. Я начал чаще встречаться с деревенскими женщинами в надежде найти свою. Долго всматривался в них, пытался узнать, а как же понимаешь, что вот ОНА, именно то, что нужно? Не понимал и злился. На какое-то время перестал совсем заниматься сексом. Устроил себе воздержание, но от этого стал раздражительным. Весь лес стал бояться меня. Животные и те сторонились. Тогда я снял воздержание и сутки трахал кикимору, на счастье последней. Она тоже та еще похотливая нечисть, и без нашего секса начала буквально сереть. Ее нежная молочная кожа стала серой, как пепел, а характер вообще молчу. Что в это время в лесу творилось…Страшно вспомнить, деревенские тоже были в ужасе, ведь из леса то животные массово мигрировали, то ужасный вой раздавался, то люди пропадали…Да, находили потом, спустя пару дней, но все же люди начали заговоры читать и с полынью, да с крестом в лес ходить. Глупые, с полынью на нечисть…Кикимора только с бо̒льшим удовольствием развлекалась с ними.