В свете фонаря старуха оказалась ещё более неприятной. Её лицо было насквозь испещрено глубокими морщинами, седые волосы небрежно выглядывали из яркой красной косынки, а изо рта торчала странная курительная трубка, с идущим из неё зелёным дымом.
–Людское отродье, – брезгливо дёргая огромным носом, пробормотала старуха.
–Отпустите меня, отпустите, – только и нашла в себе силы прокричать малышка,– я просто хочу домой, к маме, отведите меня домой, пожалуйста!
Старуха в ответ лишь рассмеялась, громко кашляя и задыхаясь от дыма в трубке.
–Глупые людишки, – выплюнула она, скорчившись в ядовитой гримасе.
Тело девочки обмякло, от усталости сопротивляться соломенным оковам, как вдруг сзади она услышала шуршание упавших на землю листьев.
–Бестолковая деревяшка.
Старуха громко, но невнятно выругалась, смотря куда-то над головой пленницы.
–Упустил! Упустил добычу! В который раз приходится доделывать всё за тебя.
Бедняжка испугалась, увидев, как её глаза налились странным красным огнём. Она прищурилась, с неумолимой злобой оглядывая кого-то сзади. Костлявые пальцы старухи начали выводить непонятные замысловатые фигуры в воздухе, а тот, кто таился по ту сторону, подавал хриплые звуки, которые перекликались со слабыми мольбами о пощаде.
-Кххххххх…кххххххх…нет…пощади…кххххххх…хозяйка...кхххххх...
Но на неё это не действовало. Она продолжала до тех пор, пока не послышался звонкий хруст, разрезающий ночной лес, будто лезвие.
–А домой тебе нельзя, людское отродье, – пристально посмотрев на бедняжку, проговорила старуха. – Эта дорога не имеет обратного пути. Добро пожаловать в дремучие леса…
Выныриваю из своего подсознания, словно из омута. Только что, я так отчётливо ясно читала эти строки, написанные отцовской рукой. Именно читала, украдкой, в тайне ото всех, закрывшись в кладовке. Какой-то дневник. Не знаю. Только это что-то, что не должно было попасть ко мне в руки. Это не было теми сказками, что предназначались для детей. В отцовских рассказах жестокости не было. Это скорее заметки на полях, реальные истории…
Не понимаю.
Должно быть ещё одно воспоминание, которое стерлось из моей памяти. Но как? Как я могла такое забыть? И почему моя память выбрасывает меня в такое отдалённое прошлое?
Что со мной творится?!
Мысли о том, что я – больше не я, с тех пор, как переступила последнюю ступеньку автобуса, не дают мне покоя.
Прошло не больше минуты или двух. Я всё ещё здесь, у того самого камина, который показался мне любопытным. Юсвена пошла на кухню что-то приготовить, пообещав, что это будет вполне пригодно для человеческого желудка.
Что же, спустя полчаса, после того как меня стошнило, есть я хочу, как слон. Моё чувство голода ещё никогда не было таким сильным.
Этот камин вполне обычный. Точно, как и на нашем, здесь гнездятся разные безделушки и фотографии. Такие простые смертные вещи. Где же кости? Или кинжалы? Хоть что-нибудь из того мира, частью которого являются хозяева дома.
Быть может, всё это осталось в той комнате, где в прошлый раз проходило собрание? Она вполне была похожа на помещение для всякого рода ритуалов. Здесь же обстановка проще. Да, на окнах снова гобелены, как из прошлого века, но стены хотя бы не бордовые. И лампочки вместо свечей.
Фотографий на камине всего две. Та, что ближе ко мне, совсем выцвела и пожелтела. Сколько же ей лет? Судя по головным уборам хозяев дома, которые позируют на фоне какой-то старой европейской архитектуры, не менее ста. А может и того больше.
Юсвена выглядит счастливой. Её глаза наполнены жизнью. Фото передаёт это безошибочно. Сейчас она смотрит иначе.
Я знаю это чувство. Иногда я пересматриваю свои снимки десятилетней давности. Моё лицо там совсем другое. Всё мрачное только впереди…
Филипп напротив кажется точно таким же, как сейчас. Пусть я его видела лишь пару раз. Взгляд строгий. Глаза будто тонкие щёлки, – тёмные и угрюмые.
Неприятный тип. Впрочем, как и все они. Только в его случае это выглядит чересчур очевидным.
Второе фото в лучшем состоянии. Такое же чёрно-белое, но видно сделано чуть позднее. И на нём…их дети, судя по тому, что лицо одного из парней, обнявших девушку, стоящую посередине, мне явно знакомо.
Младший сын. Тайный ухажёр моей сестры, как оказалось. Да уж, он ни капли не изменился. Что на снимке, что неделю назад – одного возраста. Чуть за двадцать, не больше. Поразительно. Теперь понимаю, что его родители тоже особенно не постарели.