Смотрю на них в ещё большем недоумении, просто не зная, что ответить.
–Эмм…лесные страшилища?
Это единственное, что приходит сейчас в голову. Мне представляется старик-коротышка в широкой шляпе, держащий длинную кривую палку в руке.
–Не совсем так. Ты называешь собирательный образ из старых славянских мифов. Это нормально так думать. На самом деле мы, если можно так сказать, – пограничники. Охраняем границу между мирами. Здесь, неподалёку от Ключей есть чертог, как раз в районе озера, откуда пришла русалка. Этот переход – один из многих, разбросанных по континенту. За ним мы и присматриваем.
Я совсем ничего не понимаю.
–Так…мы вообще люди?! Или…?
–Да. Люди, которым более тысячи лет назад было даровано прозрение и сверхчеловеческие силы. Дар видеть то, что сокрыто от глаз простых смертных, а вместе с этим и миссия. Лешии всегда стоят между Навью – миром созданий, и Явью – миром людей. Мы стоим.
–Чем дальше в лес, тем...
Понимаю, что сейчас эти слова звучат так, словно специально были придуманы для этого момента. Что за роковое совпадение.
–Навь? Где это?
–Говоря по-простому, – это параллельный мир, населённый созданиями, очень разными и часто опасными. Иногда добросердечными, а иногда кровожадными. Теми, о ком сложены легенды и написаны массы преданий. Место, полное магии и темных дел. Не лучшее для людей.
Всё же, это не тот ответ, которого я хотела. Все сказанное, явно требует времени на переваривание. Причём очень много времени.
–Получается, я тоже…леший?
Тётя Марина накрывает мою руку своей, морщинистой и слегка суховатой.
–Наполовину. Видишь ли, дорогая, твоя мама не была одной из нас. Она была обычным человеком.
Значит ли это, что исчезновение родителей связано со всей этой паранормальщиной? А я-то наивная думала, что моя родня – обычные браконьеры…
Вот дура.
Так было бы лучше. Самой противно от своих же мыслей, но да, так было бы гораздо понятнее.
–Марин, но русалка узнала в ней одного из нас, инстинкты созданий сильнее звериных, они не ошибаются, – Таня проговаривает залпом, как будто боится быть прерванной.
Та поднимается, потирая виски.
–Это ничего не значит. Вполне возможно, что маленькая неопытная жрица учуяла лишь тебя и ошиблась. Родословная цепь ещё никогда не давала сбой. А все остальное, – престарелые выдумки нашего отца, совершенно ничем не подкреплённые. Дурь, которую ты в нём до сих пор поддерживаешь.
–О какой цепи вы говорите?
–Есть законы, дорогая, которые все мы неукоснительно соблюдаем, – Марина садится точно напротив. – Впустить в жизнь обычного человека, а уж тем более создать с ним семью и родить детей, означает непоправимое, – отречение от священных традиций навсегда.
–Предательство…
Тётя поджимает губу, но суть, видимо, я уловила.
–Для создания полноценного потомства, обладающего всеми магическими силами, необходимо сочетаться браком с себе подобным. Чистокровным лешим. Вопрос не только в происхождении, но и в правильном обряде, совершённом на Благородном Сходе Старейшин. Именно так сохраняется сила рода и его мощь. История наших собратьев знает множество примеров, когда великие семьи лишались своего продолжения из-за браков с простыми смертными. Ещё триста лет назад, тех, кто смел ослушаться, жестоко наказывали, изгоняя из семьи и лишая их всех родовых сил. Вплоть до лишения жизни, в некоторых случаях. Сейчас наши законы стали немного более демократичными. Но, брезгливость к запятнанному роду незыблема. Она остаётся навсегда.
По лицу Марины читаю, что всё это, коснулось нашу семью лично.
–Цепь не должна прерываться, – добавляет Таня, – иначе потомство будет неспособно выполнять возложенную на него миссию. Попросту окажется негодным. Вот так это работает.
–Значит, я дара не имею?
Уж не знаю, хорошо это для меня или плохо. Но хочется, чтобы было хорошо.
–Нет, так как твоя мама не была лешим, ты можешь видеть только то, что не сокрыто охранными печатями Навь, как и все обычные люди, – Марину, чуть ли не одолевают слёзы.
Я – полукровка. Отличный поворот. Даже здесь умудрилась оказаться бесполезной. Впрочем, ничего нового. Я привыкла чувствовать себя чужой. Как будто бы я живу не в своей тарелке. Застряла не на том этаже или не в той книге. Словно я стучусь, но мне не открывают. С самого детства я ощущала эту границу, за которую меня не пускали. В том числе и родители. Это чувство сохранилось на годы. Даже сейчас оно со мной.