Занятие продолжается, опять говорю, говорю, говорю: город Сар, гоблины, нежить…
— Паш, давай наглядное пособие! — он вносит скелет на металлической стойке.
— Изучаем анатомию? — поинтересовался Серый, сапёр.
— Почти. Перед вами один из типичных представителей фракции нежить — скелет обыкновенный. Над городом Сар висит некротическое проклятие, поэтому любой убитый и оставленный там через некоторое время встаёт немёртвым. Я сказал что-то смешное? — обращаюсь к Владу, снайперу, пока запасному, — Когда встретишься лицом к лицу с рыцарем смерти или, не дай бог, костяным ужасом, тебе точно будет не до смехуёчков.
— Итак, — продолжаю я, — Перед вами простейшая нежить. Ваши действия?
— Или съеб…., или стрелять, — заметил Воля.
— Стрелять, правильно. Но куда?
— В голову? — Влад, снайпер.
— Когда научитесь стрелять без промаха из любого положения и на бегу, пожалуйста. Стрелять надо в нижнюю часть туловища, стремясь повредить сочленение или вообще оторвать ногу, дабы лишить манёвренности. Затем ему можно отстрелить руки и добить системным оружием. На первых миссиях добиванием будем заниматься мы с Павлом, требуется закрыть долги за оружие, дальше уже и вы.
— Но если вдруг экстренная ситуация, враг появился вблизи, и нет времени обездвиживать его, то стрелять следует вот сюда, в центр грудины. Здесь у нежити так называемое «магическое сердце». Иногда его даже видно, светится голубым или светло-синим цветом. При его разрушении немёртвый «умирает». Минус такого действия — очков Системы с убитого не получишь. Крохоборствовать строго запрещаю! Лучше уничтожить потенциально опасную цель, потеряв очки, чем попытаться набрать их, рискуя здоровьем и жизнью.
Телефонный звонок, экспедитор, систему складского хранения доставили раньше обещанного, машина ожидает на адресе. Намечается суета.
— Паш, надо отъехать. Двигайте на склад, принимайте имущество. Потом на тактическую полосу, пусть все попрактикуются со штурмовыми автоматами и Валами.
Выезжаю за ворота, подскакиваю на назначенный адрес. На точке стоит Форд-грузовичок, водитель интересуется, где именно будем разгружаться?
— Ребят, откройте кузов, надо посмотреть.
— Что там смотреть? — недоволен экспедитор, очередной клиент опять «чудит».
— Ребят, поменьше пиндим, побольше делаем. Сказано открыть — открыли.
В кузове находился лишь мой заказ, отлично, попросил экспедитора принести бумаги для сверки, а сам в это время закинул всё в цэшку, не хочу морочиться с имитацией выгрузки.
— А… где всё? — подошедший с бумагами экспедитор в шоке, товар на триста семнадцать тысяч «испарился», а он ответственен за него.
— Разгрузил, — беру бумаги, расписываюсь о получении, сверху ложу две тысячные бумажки, — Тебе и водиле, поменьше пинди об этом, понял?
— Ага.
Раз уж выехал с базы, захожу в хозяйственный магазин, покупаю пять алюминиевых десятилитровых канистр и пять двадцатилитровых. Заезжаю на заправку, заполняю под удивлённым взглядом заправщика. Как только он отошёл к другому авто, закидываю топливо в кольцо и уезжаю.
На базу возвращаюсь к обеду, меня отлавливает подполковник с сотрудниками Центра биологической защиты, «заждались». Проходим в наш манеж. Со словами:
— Заипала секретность! — прямо при них достаю из цэшки «вечный сундук» и фляжки высшего эльфа. Челюсти у военных медиков отвисают. Подпол смотрит очень неодобрительно.
— Всё нормально, Пётр Николаич сказал, что в ближайшее время планируется выступление президента по поводу игроков, мне надоело шифроваться перед своими. Рты закрывайте, приступайте к работе. Скоро вы и не такие фокусы увидите.
Содержимое вечного сундука отдал полностью, а из фляжек только отливал, чтобы оставить и себе, спрошу о них у бога, если сумею договориться.
Наконец, добрался до столовой, пообедал. Вечером тут же будем заполнять вечный сундук по-новой, Ищенко уже договорился. Подхожу к заведующей столовой, здороваюсь.
— Извините, сегодня задержитесь именно по моей вине. Я не совсем в курсе, что пообещал вам подполковник за сверхурочную работу, но лично хотел-бы возместить переработку. Сколько человек будут задействованы?
— Три повара, два помощника и я.
— Вам и поварам по пять тысяч, помощникам по две. Справедливо?