Мы должны были совершить небольшой гиперпрыжок, на несколько астрономических единиц, и оказаться вне зоны боя, но попадание плазмы что-то повредило, и наше пребывание в гиперпространстве продлилось несколько часов. За это время я оказал помощь пилоту и, оставив его на мостике, помчался тушить пожар. Михаил матерился как сапожник, пытаясь вывести корабль из подпространства, он был гениальным пилотом, но ИИ корабля не выходил на связь и ему всё приходилось делать вручную, а это требовало много времени и нервов.
Загерметизировав свой боевой скафандр, я направился к десантным модулям. Искусственная гравитация отключилась внезапно, прилично долбанувшись головой о переборку, я закувыркался паря в коридоре, через несколько секунд все же удалось схватиться за поручень. Через несколько минут был в ангаре, где располагались десантные модули. Из двадцати восьми, частично уцелели четыре, всего сорок восемь бойцов. 288 воинов в одно мгновение превратились в кашу из скафандров, мяса и костей, таковы были последствия использования агругами гравитационного оружия, видимо наш десантный корабль попал под обстрел сразу нескольких кораблей противника.
Наш альянс лишь начал внедрять гравитационные пушки, инсекты неслабо опережали нас в этом направлении, но мы их превосходили в технологиях лучевого вооружения. Освободив чудом выживших бойцов из покорёженных десантных модулей, я отправил их на тушение пожаров, а сам пошёл в инженерный отсек, узнать не нужна ли им помощь.
Механик Камиль переговаривался со своим напарником специфическими терминами, а на мой вопрос как обстоят дела, не оборачиваясь, злобно послал меня куда подальше, но увидев, кто к нему обращается, более спокойно попросил не мешать ему работать.
Спустя несколько часов нас выбросило в какой-то системе. Буквально за час до выхода из подпространства, техники восстановили ИИ корабля, который сумел направить его к ближайшей пригодной для жизни планете, и то, что такая нашлась в этой системе - было действительно невиданной удачей. ИИ видимо до конца не восстановился и сделал свою работу так коряво, что корабль не смог разминуться с небольшим астероидом, в одно мгновение мостик с пилотом перестали существовать. Последнее, что успел сделать ИИ - включить посадочные двигатели, но сделано это было это слишком поздно, наш корабль с бешеной скоростью падал на планету.
Удар был чудовищной силы, в себя я пришёл лишь после того, как медкомплекс, встроенный в офицерский скафандр, использовал львиную долю препаратов. Оглядев искорёженные переборки, я с трудом поднялся, слава Богу кости были целы.
Мигали лампы аварийного освещения, в полумраке было слышно как заработал маяк, появилась надежда, что нас найдут. Через два часа я понял, что кроме меня спасать некого. Всё, что я смог найти на корабле - набор метательных ножей, два боевых ножа с тридцати пяти сантиметровым лезвием и двусторонней заточкой клинка, десяток наборов для выживания - в каждом пять сухпайков, медпрепараты, 20 метров тонкой, но прочной верёвки, средства гигиены, простейшие инструменты, спички и даже кремень и кресало. Огнестрельного оружия в исправном состоянии не было, а к арсеналу без плазменного резака я бы не смог добраться. Двое суток я потратил на то, чтобы выбраться из корабля, благо, кое-какой инструмент я смог раздобыть в остатках инженерного отсека.
Увиденное меня не обрадовало, мы приземлились посреди болота, остатки корабля медленно тонули, по моим расчётам, если мы не достигнем дна, корабль затонет целиком где-то через три дня.
Медкомплекс скафандра сделал анализ атмосферы и признал её пригодной для дыхания.
Два дня я пытался найти дорогу из трясины, три раза едва не утопился, выбраться помогли микродвигатели скафандра, используемые для корректировки полёта в открытом космосе, но энергии для их работы требовалось очень много. Источника энергии скафандра мне хватит ещё на три спасения, а потом камнем пойду на дно. На третий день корабль накренился, я почувствовал гулкий удар и понял, что он достиг дна, на поверхности остался лишь небольшой островок из покорёженного металла. Радиоприёмник моего скафандра фиксировал лишь аварийный сигнал корабля, в остальных диапазонах была тишина. Привязавшись верёвкой к кораблю, стал искать возможность выбраться из этой западни. До ближайших кочек было пятьдесят метров, видимо, ударной волной их отбросило подальше от корабля. Пробежать этот путь, целиком, я не мог, пробегал максимум двадцать метров и начинал тонуть, приходилось выбираться по верёвке обратно. Своим ориентиром выбрал одиноко стоящее вдали кривое деревце, до него было метров семьдесят пути, мне казалось, что там должна быть твёрдая почва.