Долгие тренировки увеличили дальность моих пробежек до двадцати пяти метров. Сухпайков было ещё в достатке, но вот вода заканчивалась, нужно было срочно что-то предпринимать.
Солнечным утром, связав верёвки из пяти наборов, и получив стометровую страховку, я что есть мочи помчался к своему одинокому ориентиру. Бег по трясине отнимал все силы, когда сил бежать уже не стало и мои ноги стали вязнуть в ней, я использовал микродвигатели скафандра и через какое-то время достиг кочек. Прыгая по ним как заяц я смог добраться на одинокий островок, на котором росло деревце и несколько кустов. Полчаса я отдыхал, обрадованный неожиданному успеху, когда поднялся и осмотрелся, то вдали увидел ещё несколько деревьев.
Закрепив верёвку за дерево и кусты, я вернулся на корабль. Весь остаток дня я потратил для переправки моего скарба на островок. В корабле оставил записку, если каким-то чудом в обозримых просторах космоса появятся спасатели и прилетят на SOS корабля, я указал направление в котором меня нужно искать, в целом это было без надобности, сканеры быстро обнаружат офицерский скафандр, да и микрочип зашитый под сердцем никуда не делся, но, как говорят, лучше перебдеть, чем потом кусать локти. В записке я указал, что буду двигаться строго на север.
Путём проб и ошибок я определил, что безопасными являются лишь кочки с жёлтыми цветками в окружении таких же, но с белыми, они создавали прочные, плавающие в болоте островки.
Через пять дней, весь в грязи и ветках, с почти лишённым энергии скафандром, я вышел на твердую почву, в порыве радости я поцеловал землю и со смехом обнял дерево.
- Боже, как я люблю лес, - сказал я и даже немного испугался своего голоса.
- Ну что ж, Тихон, сбылась мечта идиота, кругом ни души и твой любимый лес, - мой голос прозвучал уже более тихо.
2. Лес.
Несколько часов я потратил на разведку местности, после чего снял скафандр и переоделся в полевую форму десанта, которая, за последние три с половиной сотни лет, практически не изменилась, менялись лишь материалы для её изготовления. Откуда всё это счастье, спросите вы, ответ прост - небольшой герметичный карман за спиной скафандра каждого космо-десантника, в котором, помимо формы, находится аптечка и сух пай.
Лес радовал, лес был девственно чист, он словно смотрел за мной, изучал меня, а я старался не обидеть его. С того момента как я себя помню, мой отец учил меня выживать в лесу, слушать и понимать его, и только теперь я стал понимать его слова:
- Слушай желания леса, - говорил отец, - особенно лови его просьбы и тогда ты будешь услышан им, он отблагодарит тебя и силы твои возрастут многократно, через два месяца мы пойдём к лешему в гости, готовься, испытание будет не из лёгких.
Тогда я только ухмыльнулся, отец любил рассказывать про лешего, домовых, часто упоминал лесовиков и всегда оставлял им в лесу лакомства, я смотрел на это как на причуды. Как бы там ни было, отца все знали как лучшего следопыта и охотника, а на все его чудачества не обращали внимания.
Через полтора месяца эскадра цвангов нанесла удары по населённым пунктам всей Сибири, южной Америки и Северной Африки, западная Европа была полностью разрушена, чем они руководствовались, выбирая цели, я не знаю, но на месте моей деревни красовалась воронка, из всего рода Лесновых остались в живых я и моя племянница Дарья, она училась в Питере. Если бы отец не отправил меня в город за покупками, то я разделил бы судьбу всех моих родичей.
После этой трагедии я очерствел, подготовка отца позволила без проблем поступить в школу космо-десанта, а три года боёв дали мне путёвку в высшую военную школу, через два года я стал лейтенантом, ещё пяток лет ада и я капитан, но теперь я плевать хотел на все звания и награды, меня даже старались не приглашать на офицерские собрания, я твердо заслужил репутацию дикаря, кличка "Леший" навсегда привязалась ко мне. Но вот рядовые бойцы рвались в мою роту, "лешаки", как звали моих ребят в космо-десанте, всегда выполняли свои задачи, и возвращались с минимальным числом потерь. Недавние события поставили точку в истории их побед, и я остался один.