Лешкино
Любая географическая карта говорит с нами. Она многое может поведать пытливому уму, рассказывая названиями городов и поселков, намекая именами речек и шепча прозвищами лесов. Названия даются не просто так, за каждым - своя история, свой резон. Однако людская память коротка, и совсем скоро названия становятся просто словами. Те, кто знал, что стоит за именем, уходят. Молодым, не знакомым лично с участниками и обстоятельствами, которые дали повод возникновению названия, просто неинтересно. Лишь фанатик-краевед сможет что-то рассказать про Мышиный холм, Вонючую реку и камень Кабаний Бог.
В моей любимой Латгалии практически все географические названия появились не на пустом месте. Какие-то ведут свою историю из седой древности. О возникновении же некоторых я узнал от тех, кто участвовал в рождении названия. Эти слова на карте - немые свидетели моего детства и юности, и до сих пор они дарят тепло моей душе. Слыша их, я возвращаюсь в то время, когда краски были ярче, звуки - звонче, и воздух пился совсем по-другому.
Неподалеку от деревеньки Рудушки есть лес. Точнее - лес в лесу. Среди моря сосняка и ельника, что зеленой лохматой шкурой покрывают крутые спины латгальских холмов, широкой подковой лежит остров лиственного леса. Размером километров пять в ширину и столько же в длину, он состоит из дубов и громадных осин, среди которых белыми струнами мелькают стволы берез. Местами непроходимый из-за густого подлеска из буйных зарослей орешника, местами - светлый и чистый, лес этот - рай для грибника. С середины июня и до октября здесь растут лисички. Нет, не так - Лисички! Огненно-оранжевые петухи вырастают до гигантских размеров, оставаясь при этом нежными и восхитительными на вкус. И в количествах, недостижимых для иных мест. Таких грибов я не видывал более нигде - возможно, это особая порода грибного племени. Или, может быть, некая аномалия заставляет их расти такими неординарными, не знаю - но факт есть факт.
Зовется тот лес - Лёшкин лес, или короче - Лёшкино. За легкомысленным названием стоит мрачная история, о которой я знаю из первых рук. Ее и расскажу.
Надобно тут понимать, на фоне какого ландшафта происходили описываемые события. Сразу после войны принялись власти в нашей местности народ из деревень по хуторам расселять. Эксперимент такой в республике проводился, проверяли эффективность полноценного личного хозяйства в лоне колхоза. Сказано было - “расселяйтесь” - и стал народ, со скрипом, да с разговорами некрасивыми и даже где-то крамольными, свои избы и дворы по бревнышку разбирать, чтобы потом в новом месте заново отстроится. Одно было хорошо - везти добро было недалече, участки под хутора выделяли в окрестностях бывшей деревни. Остались соседи соседями, только расстояния увеличились.
Ежели бы вот вы, к примеру, вышли бы из Рудушек и направились на юг, то, протопав полдороги до нашего хутора, увидали бы слева на опушке подворье. Жил там Лёшка со своей женой. Был тот Лешка мужик, как мужик. Работал себе в колхозе каким-то мелким начальником, любил рыбалку и был не дурак закинуть за воротник. Бывало, - чего уж там!, - выпивал крепко, даже в запои уходил, но всегда вовремя возвращался. Налево от жены не гулял, на соседей не стучал, лишнего от колхозного хозяйства себе не брал. В общем - ничего особенного, как все.
Жена Лешкина, крепкая тетка лет сорока, трудилась раньше продавщицей в сельпо. Какое имя было у Лешкиной супружницы, многие и не знали вовсе, звали все на деревенский манер по имени мужа - Лёшиха. Работу свою терпеть не могла, хоть и была ее должность весьма хлебной во времена всеобщего дефицита. Пользовалась она любой оказией, чтобы от работы той отлынить. Единственное, что в труде своем беззаветно любила, так это зарплату. Вот если не надо было за прилавком стоять, да покупателей постылых обслуживать, а только капали бы целковые на сберкнижку - такая работа пришлась Лешихе по вкусу. Но советская власть страсть как не любила лодырей, и в этом расходились их с Лешихой стремления в диаметрально противоположных направлениях... И надо же было так случиться, что захворала Лешкина жена. И серьезно - чуть ли не при смерти оказалась. Долго таскалась по докторам и дали ей в конце концов желанную группу по инвалидности. Более она не работала нигде, получала пенсию и вела хозяйство. После того, как заимела Лешиха свидетельство о нетрудоспособности и причитающееся денежное пособие, все ее болезни как рукой сняло - скакала, что твоя кобыла. А ведь болела всерьез - тогда нужное решение врачей было не купить.
Никто из местных этой болезни и чудесному выздоровлению и не удивился ни разу.