Она с унылым видом стояла на вытяжку у входа. Черт, значит и впрямь Нинка. Только эта сучка заставляет, когда нет клиентов стоять, остальные разрешают спокойно сидеть или даже покемарить на лавке в кухне. Кто приедет, ресепшен все равно позвонит и разбудит.
Нинка так говорит рабыням: «Я не сплю и все не спят»; вот стерва, она утром сменится и пойдет домой к дочкам и спать ляжет, а мы весь день ещё будем въябывать.
— Ну слава Богу, я-то думала ночь не кончится, Нинка по камерам смотрит, бдит, не сплю ли я. Даже присесть не позволяет. — пожаловалась ночная.
Официантки пошли на доклад на ресепшен, а я топить печку.
У нас на кухне есть электричество, но электричество дорого. И на горячую воду его не тратят, с обратной стороны кухни есть пристройка, с печами, там я и орудую, а в самой кухне плиты, котлы, духовые шкафы и все остальное.
Первым делом закидываю щепу под котел горячей воды, ну там посуду помыть и все такое, как разгорается набиваю поплотнее дровами, и пусть греет, потом уголька подкину, по приставной лестнице забралась на верх бака, котёл пустой, открыла кран и наполнила бочку.
На улице прохладно голые ноги задеревенели, да ещё ветерок, этот мешок ни хрена тепло не держит, хорошо хоть осенью выдадут тёплую одежду. Представила себя в мешке на снегу смешно и грустно стало. Говорят, некоторые хозяева смеха ради заставляют рабов голыми снег убирать, по приколу, или в наказание. Я этому верю, сама у первого хозяина голой ходила неделю, пока к Валиевым не попала.
Первая моя одежда в этом мире была мешок из рогожи, когда меня везли сюда, я тогда этому мешку обрадовалась, как дома платьям не радовалась. Платье ерунда, поехала в приличный магазин брендовой одежды и выбрала, что понравится. Магазин битком шмотками набит, хоть всё покупай продавщицы только рады будут. А столько радости, когда алкашиха бросила мне рогожку и сказала надеть, я никогда не испытывала. Некоторые девчонки брезгают мешками, я нет, в нем я как—то чувствую себя в безопасности, просто в платье горничной, каждый уёбок может задрать подол и попользоваться, а сюда клиенты не ходят, и в мешке меня ещё не разу не драли.
Потом у меня готовка чая и компота, всё просто готовится есть печка с конфорками, туда ставится кастрюли двадцати литровые, в нормальном мире таких не бывает. Представьте кастрюля спаяна из двух цилиндров, один пошире, другой по уже, и тот который поуже опускается в конфорку, а широкий остаётся на плите, получается, как пробка, узкая часть в нутре печи находится в пламени и быстро нагревается.
Я налила шлангом в три эти кастрюли воды, прям на плите, и стала затапливать печь, тут все просто щепа, бумага уже не нужна, просто взял жар из работающей печи и лопатой перекладываешь на растопку, угли горячие через пару минут само все разгорится.
Также затопила плиту «Мормит». Ну вроде и всё в работе…
Глава 2 Кухня
Олеся. Глава 2.
Кухня.
Мир Предполья. Локация поселок Корфовский
Только успела раскочегарить приходит, Сучья спинка, с двумя официантками, похоже им опять досталась, у Кристинки все щёки исхлестаны, лицо красное как помидор, держится из последних сил чтоб не разреветься.
Плакать здесь бесполезно, это дома, можно было пореветь и папа с мамой, в лепёшку для тебя разобьются.
Здесь мне Валиев в первый же день сказал:
— Девочка слёзы оставь за порогом, моего богоугодного заведения, слёзы не повод к жалости, а повод к наказанию, будешь реветь выпорю, чтоб хоть ревела за дело.
Я сразу встала на колени и вытянулась в струнку, прямо возле печек, Нинка в мою сторону даже не повернула головы, будет она ещё об чумазую мордашку ручки свои пачкать.
Я специально рукой в печку залезла и сажей измазала рожу. Хоть грязная, но не битая.
Девчонки встали у входа на колени,
И смотрят на неё вылупив глаза от усердия. Сука она, любит над рабами куражится, когда мы ей докладываем, всегда стоим на коленях. Говорит, чтобы, когда пощёчин отвешивать проще было.
— Так, шлюхи, вот вам все на готовку, и не дай вам Бог опозориться перед клиентами. — сказала, как плюнула Сучья Спинка.
Нинка выдала из шкафа, закрытого на ключ, сухофрукты, сахар, заварку. И ушла напоследок, отдав по оплеухе официанткам.
Вот дура, повар, единственной ей все отвешивает в шкаф под замок, всем остальным, просто оставляет на столе. Никто всё равно не украдёт, рабская печать не позволит.
Только Нинка вышла за дверь, Кристинка упала на пол и разрыдалась.
— Сука ненавижу, за што мне все это, домой хочу, к маме, ненавижу всё здесь, ненавижу, ненавижу, чтоб все сдохли уроды, твари озабоченные, Домооой…. мама, забери меняяяя…. Хочу проснуться, и чтобы ничего этого не было, хочу, чтобы дома, и чтобы блины с малиновым вареньем… — я обняла её притянула к себе, она стояла на коленях и плакала в мешковину.