У нас такое бывает у всех время от времени, как тоску внутрь не загоняй, а всё равно прорвётся слезами и соплями. Главное, чтобы никто не увидел. Увидят хозяева, выпорют, и это ещё считай повезло. С рабами не цацкаются.
Брюнетка всё поняла и скользнула за дверь проследить чтобы никто не припёрся внезапно. Ну а я гладила Кристинку по голове и что-то шептала успокоительное.
— Мне снилась, что я маленькая, с мамой на даче жарим блины с малиновым вареньем, я так радовалась, что дома, тут просыпаюсь, а меня этот пидор лупцует, потом эта сука по щекам отхлестала. — Кристинку понесло за жизнь плакаться.
Я оттащила её в кухню и быстро умыла. Тут примчалась брюнетка.
— Девки, хорош реветь через пятнадцать минут ездуны появятся. Нинка уже коридорного послала будить, давайте три порции картошки фри, две омлета и сосиски жаренные, пять сэндвичей в дорогу. Давайте пошевеливаться! Пока нас не выпороли всех! — брюнетка всех настроила на деловой лад.
Девчонки надели фартуки из обычной рогожи и начали готовить завтраки клиентам.
Зрелище было ещё то сюрреалистическое, две голые девчонки с кроличьими ушками на голове, и хвостиком в жопе, в изящных белых колготках и поверх всего этого великолепия фартук, но не тот который мы одеваем, когда носим костюм горничной, а грубый ростовой фартук из мешковины. Никак мешковина не вяжется с колготками.
Мне на кухне делать в общем не чего, я топлю печки, да и вообще, грязь лишний раз таскать не принято, я взяла свою пайку гриба кружку теплой воды и ушла к печкам.
Есть там у нас своя лавочка, где можно спокойно посидеть, когда нет запары.
Я накидал в печки дров, и сверху несколько лопат угля. Уголь у нас привозной Райчихинский. Вот на уголь попасть рабыни — это хуже смерти. Не дай Бог.
Там его рабы добывают вручную кирками, вот там ужас, вешают на ошейник особую дрянь, называется Приказ. Это как сила непреодолимая, которая заставляет раба делать какую-то простую работу. И там рабы по двенадцать часов махают кирками, и таскают тачки, в смену раб добывает полторы тоны угля. А ещё применяют всякую гадость для усиления сил, и магией рабам изменяют тело, для большей производительности. На угле раб живёт не более пяти лет, потом дохнет от работы и всякой дряни что ему скармливают, и разной магической хрени что над ним творят.
Через пару лет человек, ой простите раб превращается, в тупую скотину, которая только и может махать киркой.
Зимой, когда, потребность в угле уменьшается, часть шахт, останавливается, и чтобы рабов не кормить даром, их раздают в наём. Наш хозяин берёт парочку, как раз работать печниками, чтоб зимой девчонок не держать на печах, и работы много, кроме кухни, ещё отопление топить, и самое главное, у печей, девчонки, теряют товарный вид, простывают, и проще взять отдельных рабов. Так вот на угольшиков и берут на эти работы. Мы не общаемся с ними, они ходят как роботы, начинаешь говорить с ними, двух слов связать не могут. Вообще страшно выглядят, все в саже, постоянно кашляют кровью, во сне стонут и мечутся и к тому же у них низкое звание, поэтому они и живут отдельно от нас. Посмотрев на их вблизи, даже такие неженки вроде Кристинки, держатся зубами за своё место в борделе. И за своё звание Горничной.
У нас как в армии у всех свои звания у угольшиков звание Трудники, это дерьмо хуже некуда. Хотя, что я пизжу, ниже Парии, но о них думать боязно. Хуже смерти.
Каждому званию что-то своё положено. И работа тоже своя. А главное, тело модифицируют под работу. вот Трудникам увеличили силу и выносливость, я видела, как они в вдвоём перекидали машину угля в сарай, привезли нам КамАЗ перед зимой. И она стояла неделю, пацаны пытались скидать, но только мешки запачкали углём. Валиев посмотрел из окна на эти мучения, и всех отправил назад.
Зимой, когда пригнали двоих угольшиков, они за пару часов стаскали с сарай. Они же и перепилили двуручной пилой дрова, и сразу их покололи, тяжелеными колунами машут как прутиком. Я как-то раз, когда брала лопату, передвигала этот колун, тяжёлый и не удобный, как рельс.
Ещё у них устойчивость к погоде, нет, они конечно промерзают и болеют, всю зиму кашель у них слабость и температура, но это не сказывается на работе. Как бы он не температурил, как бы его озноб не бил, он будет работать. И все эти простудные болячки его не убивают, про температурил перенёс на ногах болезнь и дальше работает. Всю зиму они бегают в простых штанах и куртках из мешковины со льном перешитых. Как нам, ватных курток и штанов им не положено.