Минут пять Диана Валериевна пролежала постепенно успокаиваясь. Задница её при этом приобретала красно-фиолетовый оттенок, вернее красные и фиолетовые полосы чередовались.
К счастью, у нас есть большой запас тряпок, которые нам вместо полотенец, после утреннего мытья их отстирали и высушили, я сбегала и принесла несколько не слишком драных. И помогла вытереться.
К тому времени Диана Валентиновна, пришла в себя и только заплаканные красные глаза, и синяк на всю попу, выдавали что с ней случилась.
— Надо завершить наказание, так здесь принято, пойдем Олеся. — голос её стал хриплым.
Мы пошли на ресепшен, Слава Богу там никого кроме наших не было. Коридорный откровенно уставился на её титьки, будто никогда голых девок не видел.
Диана Валентиновна опустилась перед Катькой на колени, а коридорный уставился на поротую жопу, по лицу видно, что ему поплохело.
— Катерина Михайловна, я осознаю свою вину приношу извинения. — Кормилица склонила голову, и дождавшись руки Катьки, поцеловала её, но вставать не спешила, ожидая дальнейших указаний.
— Валиева сказала, что раз дети за тебя заступились, наказание будет снижено, но за это же Она дала указания перевести на кухню. Ступай. — Катька как будто очнулась со сна и дала команду совершенно без эмоций.
Мы поклонились и ушли в людскую.
— Диана Валентиновна, как Вы? Вот увидите, Госпожа скоро вернёт Вас назад, дети будут скучать без Вас. Это понижение не может быть на долго. Зачем с Вами так строго, это же не справедливо— мне было откровенно жалко, эту еще утром стильную и уверенную в себе женщину.
Сейчас, после порки и изгнания из барского дома, она растеряла и то и другое…
— Увы девочка, это справедливо… Более того даже полезно как для меня, так и для всех. Понимаешь, рабыня должна всегда помнить кто она, и всем будет полезно, если Хозяева будут время от времени восстанавливать иерархию. Так что поработаю несколько дней на кухне не переломлюсь. Спасибо тебе за добрые слова и заботу. — в голосе Дианы Валериевны, чувствовалась надежда что всё вернётся на круги своя, — Можно я Воспользуюсь Вашей косметикой, я всегда замечала, что у Вас Олеся неплохой вкус, и Вы могли бы работать в Реальном Мире визажистом.
Мы сели за пустой гримерный столик, и Диана Валентиновна стала профессионально приводить своё лицо в порядок, вернее села я, а она стала на колени, мы болтали о пустяках и милых женских штучках, сравнивали косметику здесь и там, и пришли к выводу, что там всё лучше, не то, что здесь.
Обсудили ресепшен, сошлись в том, что Сучья спинка – садистка и плохо кончит.
— Диана Валериевна, а вот почему Вы сказали, что Катька не самый лучший Вариант, да и порола Вас она без жалости, Вы ей перешли дорогу? — черт меня дёрнул спросить.
— Да я Катьку знаю, как облупленную, да и тебя тоже, вас ведь привели к нам одновременно, с тобой все понятно, откормили, подлечили и отправили под клиентов, как и всех девчонок, а Катька застряла и не господа, и не рабыни, и не то и, не то. Я ей объясняла, что да как здесь, она меня вообще первое время звала Тёть Дина. Поэтому если она меня выпорет легко, это не просто халатность, а заведение любимчиков, а Валиев и так недоволен Катькой, считает, что она разбаловала рабов, зачем её ещё подставляться. — просто и логично Кормилица все объяснила, но я Катьку знаю ещё лучше что-то тут не то.
— Диана Валентиновна, я все хотела Вас спросить, вот Вы умеете делать макияж, а почему Вы не научите Хозяйку? Она же к Вам прислушивается. — наконец набралась я духа спросить самый Главный вопрос.
— Ох, Олеся, все женщины считают, что их макияж совершенен, не всегда правда это совпадает с мнением окружающих, а если серьёзно, однажды я полезла с советами, мне это стоило пять горячих и неделю работы на поле. Ну вот и всё, можно жить дальше. — подвела итог прошедшему Кормилица, — Олеся, я не хотела бы ходить голой, не стоит девушек пугать поротым задом, у Вас не найдется чего одеть?
Я заглянула по шкафам.
— Диана Валериевна есть несколько мешков, оденете? — я достала верхний из стопки стиранных.
— Спасибо, но после модификации у меня очень чувствительные соски, я предпочла бы что ни будь другое… — вежливо отказалась Кормилица.
— Платье шиты под каждого, их и брать нельзя, и не подойдут Вам. В нижних рубахах нельзя работать на кухне, могу дать только юбку и шлёпанцы. Я бы Вам отдала свой гардероб, но Вы же знаете чужое одевать нельзя – выпорют. — единственное что я смогла предложить, порывшись по шкафам.