— Девчонки! Готовимся стать кроликами! Я помогу Вам в этом не лёгком деле! — стала я бодрить девчонок.
— Себе засунь в жопу. — Кристинка была явно не в духе, после сна, и перспектива работать официанткой её совсем не радовала, но делать не чего, сегодня их утренняя смена.
— Ладно девчонки, Вы же знаете, что вечером моя смена. Так что мне тоже достанется шланг. Давайте будьте хорошими девочками, подставляйте попки. — сказала я примирительно.
Все мы работаем в зале по очереди, приятного мало, но это наша работа.
Брюнетка отнеслось к утренним процедурам вполне равнодушно, не споря легла на пол на правый бок и поджала ноги к животу.
Я прикрепила кружку Эрмаха к держателю в стене, смазала наконечник вазелином, с чего—чего, а с этого добра хватает, и аккуратно ввела в задницу, потом сняла прищепку с трубки, вода пошла, всё штатно.
— Вот дерьмо! Лежишь голая на полу, понацепляеш всякой заразы, грибок и сифилис!!! — Крестинка продолжала высказывать своё неудовольствие жизнью, чё ныть то, будто я мечтала с детства в борделе оказаться.
Но легла на плитку и подставила попку.
— Жизнь ещё то дермище, но хоть заразы не подцепишь, Валиева, все регулярно стерилизует магией, так что не боись, тут чисто как в операционной. — успокоила я бедняжку вводя наконечник в анус.
— Ой! Холодная! — пискнула она, когда я у неё убрала прищепку.
— Конечно холодная, теплая будет сперма клиента, а вода должна быть холодная, иначе просто всосётся и все. Кристинка, че вредничаешь, скоро уже полгода здесь, что не привыкла. Привыкай, с тяпкой на поле будет куда хуёвей. Здесь хоть не жары не комаров, и горбатиться не надо. — высказалась брюнетка, похоже нытьё Кристинки достало не только меня.
— А я чё, я ничего против не имею. — сразу сдала назад Кристина.
— Интересно, кто сегодня на ресепшене… — задала я всех интересующий вопрос.
До восьми утра пока не проснутся хозяева, не придёт повар всем рулит ресепшен. А если на смене нормальная девчонка, то можно поспать в столовой.
— Нинка-сучья спинка, она меня вечером в 6—й номер назначала, попала к придурку полному, и импотенту в добавок, тем более к нищему импотенту. Член у него не стоял и денег на зелье нет, вот он меня привязал к кровати сунул кляп и отходил штатной мухобойкой, вся жопа была красная, болюче сил нет, это тебе Крестинка не ладошка коридорного, но к утру все прошло, этот козёл даже не трахнул меня, вот что обидно. — брюнетка испортила нам всем настроение.
Нинка ещё та тварь, попала сюда вместе с семьёй в возрасте двенадцати лет, сейчас ей уже двадцать шесть, мужа нет, родила второго ребёнка, живёт вместе с родителями, хорошо хоть отец на Карьере работает. Она Поселенка, это что—то вроде человека второго сорта. Муж ей не светит, одна у неё мечта, чтобы Хозяину доказать полезность, и он её держал на ресепшене ещё лет десять, рабов застраивает, чуть что и на порку отправляет. С ней явно утром поспать не удастся, даже просить не стоит.
Так за разговорами, кружки опустели, я вынула и помыла наконечники, кружки убрала на полку, девчонки пошли в туалет, а я пошла одеваться в людскую.
У нас для рабов целая пристройка в два этажа, соединённая с главным зданием коридором.
На первом этаже людская. На втором этаже спальни, умывальник, туалет.
Людская это место где проходит наша жизнь, большая комната, размером со всю пристройку, там топчаны, для отдыха, несколько театральных столиков, для наведения макияжа, ну знаете, в театральных уборных такие стоят, с зеркалами и подсветкой, есть два стеллажа с книгами и журналами, всё что оставляли или забывали клиенты в номерах, шкафы с одеждой и корзины для грязного белья, на потолке установлена дыба.
Дурдом какой-то, кто так планировал, это как в анекдоте «Баня, а через дорогу — раздевалка». Одежда внизу, умывальник на верху, моешься на втором этаже, а одеваешься на первом и голой бегаешь по лестнице.
Здесь место для рабов мы здесь отдыхаем, если нет никакой работы, то мы обязаны здесь находиться, ну ещё можем выйти во двор, двор огорожен, чтобы из номеров ничего не было видно, что там происходит, здесь наше общение, и здесь нас порют ресепшены.
Я долго не могла понять, что за комната токая «Людская», почему она называется тек, если в ней живут не свободные люди, а рабы, мы же не люди, нам эта сентенция в голову заколачивается пудовым молотом.
Как-то сидим мы со старшей в людской, болтаем о пустяках, и я спросила:
— Старшая, а почему, если мы не люди, а рабы, мы сидим в людской?
Она на меня посмотрела внимательно, и начала лекцию, как любила что-то объяснять:
— Людская, это старорусское слово. Во времена крепостного права так называли помещение при барском доме в которой жили холопы, ну по—нашему обслуживающий персонал, как их тогда звали крепостные люди, а господа жили в горницах.