«Чайковский был геем, но мы его любим не за это.»;
В такую семью попасть ну это рай. Только меня уже не возьмут, стар я для этого. Мне в следующем месяце двадцатка стукнет.
Блять, вот сучья жизнь, я уже пять лет здесь живу, пиздец ветеран, как столько протянул хуй его знает, повезло, наверное.
Попасть бы к дедку-пидорасу, хрен с ним бы, пусть поёбывает, по-стариковски, я не против, лишь бы хозяин был бы хороший, не бил, голодом не морил, работой на измор не запрягал, не унижал, да просто по-людски жил бы.
Горничная говорит, что папикам, мальчишечьи жопки не очень нужны, да конечно под настроение, могут и втюрить, почему бы и нет, но эта хуйня, не самая главная, они в рабе видят не дырку с ушами, а юность, их тянет именно наша молодость, и страх одиночества, им хочется, чтобы в старости кто-то с ними рядом был, а мне хочется, чтобы дедок меня защищал, относился как к сыну, я же знаю, так бывает, берут старые пары пацанов и как бы усыновляю, чтобы в старости за ними присмотрел, хоть стакан воды перед смертью подал. Ну возьмите меня век вас отцом с матерью звать буду, только вытащите из этого ада.
Ага хрен, если и есть такие, что к нам по-отечески относятся, их уже всех поразобрали. Остались одни садисты конченые.
Садисты, ёбаны, в рот, это твари, ущербные, они пидоры гнойные, мучают пацанов не потому, что им присунуть некому, хуйня, у некоторых и жёны с любовницами есть и рабыни, пальчиком помани да еби по нормальному. Не хотят по нормальному, нутро у суууук конченое, всё изнутри сгнило. Они завидуют нам, нашей молодости и поэтому пытают, чтобы возвыситься над нами, своё ущербное эго потешить.
Эго, блять, как будто снова у себя дома, в Ютубе сижу про психологию слушаю, ёбаны в рот, психология, да тут одна психология, мы рабы в дерьме, а все остальные в белом фраке. Как хотел бы назад к себе, как подумаю плакать начинаю. Пиздили меня уже за это, но блять не могу все равно остановиться.
Уже забывать сеструхино лицо начал. Нахуй жить если сеструху уже забываю. Иногда приснится, смотрит на меня брезгливо, как на крысу помоечную, смотрит, смотрит, а лица разглядеть не могу, а чувствую, что брезгует мной.
Может и лучше, мне будет если сдохну, никто мучить не будет больше, насиловать в анус, бить, и гриб больше жрать не придётся.
Интересно, а как пастор про рай говорил, ещё там дома, когда мы семьёй в воскресенье на собрание ходили. Не знаю. Может и есть, вон тут говорят православные церкви есть. Мы то Протестанты, мы против неосознанной обрядовости, хотя, кто меня ёб, на веру не смотрят, у них на мохнатой груди, что только не болтается, и кресты и полумесяцы и могендавиды, все одинаковые.
Я столько здесь нагрешил за пять лет, что меня точно Ад ждёт, одни только порки по утрам, когда на вороте девчонок и пацанов поднимаешь чего, стоят, а ведь, думал, если буду подлизываться к Ресепшену, может пожалеют, ага свои презирали и обслуга за людей не считает.
Пусть хоть Иисус сжалится, люди не жалели, может Бог пожалеет, Пастор говорил Бог всепрощающий, вот пусть и простит меня раба божьего и людского, раба в квадрате.
Так не простит ведь, и он мной побрезгует, ёбаная жизнь моя, блять, да я сам собой брезгую.
Один у нас был клиент-пидорок, меня, когда трахнет, обосыт, его на поумничать тянуло, встанет потом и рубаи читает:
«Жил ты, бедную душу грехами губя,
Без раскаянья жил, никого не любя,
И когда до своей доберешься могилы,
Отвернется, пожалуй, земля от тебя.»
Да я тварь по больше тебя Хайяма знаю, да только, меня сразу здесь приучили, что Пассия открывает рот только чтобы взять член клиента.
Чувствую сдохну я здесь скоро, вот чувство такое. Сегодня под утро Дядь Саша-покойник приснился, звал за собой. Он умер, когда мне десять было. Болел перед смертью, весь высох. Спасибо Дядь Саша, хоть ты не побрезговал мной, уйду я с тобой скоро уйду.
Не купят – в Трудники и на шахты.
Забракуют – на утилизацию живьём.
Зависну здесь – эти твари засношают на смерть.
Купит урод на поразвлечься – позавидую что в дробилку живьём не скинули.
Как всё болит после этих ночных развлечений, а эти твари на меня пальцем показывают, сегодня ночью продолжат, может пойти охране и сказать, что портят товар? Может они просто скажут, что меня нельзя в попку, а только в ротик? И меня не тронут ночью, вряд ли.
Эти уроды настоящие садисты, не пожалеют Пассию, мы для них не люди, а только две дырки.
Да и если меня купят, тоже не факт, что повезло.
Если попасть, к садисту, то жопа, не в смысле что моей жопой интересуется, а то, что запытает на смерть, у извращенцев рабы долго не живут.
Нет, не понимаю я этих пидоров, ну тянет тебя на мальчиков, ну ладно, я не против чтобы меня ебли, я раб, и всё на этом. Жить не можешь без моей жопы, позвал, приласкал, вставил, но мучить то рабов зачем?