-- Ещё? Я хорошо помню свой первый день в школе--тогда всех разделили на группы, а мне не хватило пары, - я усмехнулась, - Пришлось идти одной.
Я открыла глаза, но не увидела ни кабинет, ни альвара. Во тьме лишь я и осколки моих воспоминаний. Учеба в школе, долгожданный выпуск, друзья. И всё какое-то блеклое, серое.
Неужели в моей жизни никогда не было красок?
Многочисленные картинки сливаются, образуя коридор, в конце которого пустота.
Что-то толкает меня в спину, и я лечу навстречу темноте.
Длинная еловая лапа стучит в оконное стекло, капли дождя расчерчивают мокрые дорожки. В просторной гостиной догорает камин. Возле него стоят двое---мужчина и женщина, стройный силуэт которой изредка блекнет и размывается.
Молчание затягивалось.
-- Что мне нужно сделать, чтобы вы помогли ей? На колени встать? - мужчина дергает тугой воротник рубашки и оглядывается на приоткрытую входную дверь. Под его взглядом медленно проступают рунные знаки, отделяя внешний мир от беседующих сплошной стеной.
-- А я ещё раз повторяю: мы ничего делать не будем. Ты хоть представляешь, что просишь? Запечатать магию! - женщина качает головой,- Это жестоко! Маг без силы---ничтожество.
-- Она не контролирует дар. Если его не запечатать, она умрет!
Девочка лет пяти слушала взрослых, не отвлекаясь от очередного рисунка. Белый лист постепенно заполнялся фигурами и лицами людей, парящих в воздухе. Карандаш не успевает коснуться бумаги--альбом вспыхивает изумрудным пламенем.
-- Видишь? - мужчина трет глаза и вздыхает, поворачиваясь к дочери, - Эми, ну зачем ты их рисуешь? Перестань, прошу. А если мама увидит?
-- Мне не больно, - смеется девочка, бесстрашно окуная ладошки в огонь, - Совсем не жжется!
Женщина вновь качает головой, глядя как ребенок бегает по гостиной с альбомом и размахивает им как флагом.
-- Не похожа твоя дочь на умирающую, Марк.
Мужчина наконец ловит дочку, отбирает альбом и что-то шепчет ей, легонько сжимая ладони. Через секунду от «пожара» не осталось и следов.
-- Я не могу позволить ей общаться с другими детьми---малейшие перепады настроения ведут к выплеску энергии.
-- Всё равно запечатывать такой редкий дар---безумие. Понимаешь, в моей родной стране никогда не запечатывали магию даже в наказание. Это как…мм… отрезать человеку здоровую руку. Эми ещё ребенок, подрастет, привыкнет к силе. Главное объясни, что о даре никто не должен знать, - женщина поморщилась, - И особенно её мать.
-- Но что мне делать? Ей же придется рано или поздно выйти из дома и жить среди них.
-- Ты и сам знаешь. Научи управлять нашей стихией и забудь про темную магию. Со временем одна стихия подавит другую. Только есть одно «но».
-- Что?
-- Пока это не произойдет, постарайся уберечь Эми от сильных потрясений. Иначе Тьма сведет её с ума.
…Рев пламени заглушает крики толпы. Где-то орут сирены, мигают разноцветные огоньки. Бушующая стихия не пускает к дому--от жара стягивается кожа и перехватывает дыхание.
Голоса, голоса, вспышки камер. Вперед выбегает девочка лет восьми, портфель падает из рук. Она бежит прямо в пламя, но её почти мгновенно ловят и отрывают от земли.
Слезы текут по щекам, кончики пальцев сковывает иней. Всё исчезает---люди вокруг, каменный дом, оплавившийся как восковая свеча, верхушки елей в саду. Остаются лишь темнота и холод, в которых сознание растворяется без остатка.
Крик застыл в пустоте. Я стремительно падала в черную зыбкую дыру…
…
И рухнула со всего маху на что-то мягкое. Кажется, я уже не в кабинете. Незаметно выдохнув, я приоткрыла глаза и попыталась встать, но чья-то рука схватила плечо и придавила к дивану.
-- Лежи и не рыпайся. Если сразу встать, на ногах не удержишься и свалишься, - сообщил незнакомый мужской голос.
Бьющий с потолка яркий свет слепил. Тело била крупная дрожь, тянуло закутаться в одеяло и не вылезать пока не станет тепло. Останавливали только дикая слабость и отсутствие одеяла.
Я лежала на диване в гостиной, в которой утром нелюди проводили совещание. Однако сейчас она выглядела так, будто недавно сменила статус с зоны боевых действий на мирную территорию.
Повсюду грязь и мусор, благо хоть крови нет. Все подоконники засыпаны землей. Пахнет машинным маслом, гарью и цветами. За окном клубится непроглядный мрак, колышутся шторы, изредка исчезая в проеме рамы.