Едва очнувшись, девушка попросила пить. От горячего она отказалась, и он поил ее с ложечки чаем с земляникой.
– Зверобоя бы сейчас да с кипрейным медом, – промолвила незнакомка. Голос звонкий, чистый, как лесной ручей, разрушил тишину дома. – Принесешь?
– Принесу, – неожиданно согласился он. Сам уже раздумывал, найдется ли у Дудиных или кого-то еще в деревне мед по весне.
– Спасибо, – улыбнулась она так нежно, будто теплое ласковое солнце коснулось его своим лучом.
– Как тебя зовут, чудо лесное? – наконец, смог он спросить.
– Лелей можешь звать. Баню затопишь?
– Теперь уже поздно. Скоро совсем стемнеет. Банника не боишься? – пошутил он.
– Меня он не тронет. Добро, до завтра оставь.
Промолвила, снова спряталась под одеяло и почти сразу уснула.
Он почти не сомкнул глаз этой ночью, устроившись на полу на старом матрасе, укрывшись той самой дубленкой, которую вернула ему девушка. Не тревожить же гостью! Сон не шел. Стоило только чуть задремать, как вспоминались ее колдовские сине-зеленые глаза, лукаво изогнутые в улыбке губы, золотисто-русые волосы. Странная она: слишком быстро очнулась и пришла в себя, будто не ее, почти окоченевшую от холода, он принес несколько часов назад. Речь ее тоже показалась ему непривычной – не московская и не сибирская, будто бы не из двадцатого века, а откуда-то из глубокой старины она пришла.
Утром, как и обещал, натопил печь, оставил ей новое полотенце, чистые штаны и рубашку, свитер, ботинки и уехал в поселок на старой «Ниве». За те несколько часов, что не был дома, казалось, с ума сойдет, если, вернувшись, не найдет ее. Ничего, кроме имени, не знал, но всю дорогу думал только о ней. Обидеть ее никто не мог. К нему мало кто приезжал, кроме начальника лесного хозяйства раз в полгода, звери тоже не подходили близко, но беспокойство разъедало душу. По дороге заехал в деревню, спросил что-нибудь от простуды. Отзывчивая Мария Семеновна дала ему с собой не только мед, но и малиновое варенье, и даже сбор каких-то трав.
Едва подъехал, достал из машины покупки и сразу бросился в дом, только там не было и намека на вчерашнюю гостью. Постель была аккуратно застелена, посуда стояла на месте. В остывшей бане тоже никого не оказалось. Неужели приснилась, привиделась она ему? Он давно не пил ничего крепче чая, не жаловался на память. Женщины у него тоже давно не было, но он не пятнадцатилетний мальчишка, у которого гормоны вместо мозгов. Произошедшее никак не укладывалось в голове.
Он сел на лавку, закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями, но все никак не мог прийти в себя. Что было в этой незнакомке такого, что он, едва ее зная, уже сходил с ума? Совсем девчонка – около двадцати лет, а ему почти в два раза больше. Маленькая, худенькая, глаза как омуты, руки тонкие, кожа будто прозрачная: каждая венка видна, но никак не мог выбросить ее из головы. Ходил в тайгу, искал, звал ее, но все без толку. Вернулся домой совсем без сил. Согрел воды, наскоро ополоснулся и отправился готовить ужин. Весь день не ел, аппетита не было, но нужно было чем-то занять руки, чтобы выбросить незнакомку из головы.
Задумался и не услышал, как скрипнула дверь. Не заметил, как легкая тень метнулась из сеней в дом, только почувствовал чужое присутствие.
– Скучал по мне, Никита?
Он не поверил, повернулся и увидел Лелю в том самом платье, которое он купил ей сегодня. Будто какой-то колдовской силой тянуло его к ней. Не удержался, сгреб ее в охапку, прижал к себе. Уткнулся носом в распущенные волосы, пахнувшие травами. Она не сопротивлялась, сама обвила его шею руками. Он уже ни о чем не мог думать, кроме нее. Целовал исступленно, жадно губы, шею, плечи, ласкал податливое, льнущее к нему тело, упивался ее запахом. Лишь на миг замер, боясь спугнуть ее, причинить лишнюю боль, ничего не зная о ней. Только она сама подалась ему навстречу, приняла его, обнимая ногами. Так и уснула у него на груди, не сказав ни слова.
– Кто же ты, Леля? – спросил он снова, едва рассвело.
– Лесная царевна, сам сказал! – ответила она, смеясь. Встала, потянулась, совсем не стесняясь свой наготы, достала из рюкзака банку с медом. Легко открыла двойную крышку, пальцем зачерпнула янтарное лакомство, съела и снова улыбнулась.