– Не обманул, – промолвила мечтательно. – Честный ты, Никита, благородный. Потому и приглянулся мне.
Леля осталась жить у него. Несмотря на все попытки мужчины разузнать что-нибудь о ней, ничего не смог. Даже спрашивал у участкового, не пропадали ли люди в последнее время, но ничего подобного не было. Девушка оставалась для него загадкой, и он смирился с тем, что на все его вопросы она лишь улыбалась, а, если настаивал, целовала его. Никаких мыслей не осталось в его голове, лишь желание быть рядом, любить, защищать странную хрупкую девушку.
Она не переставала удивлять его. Ходила в тонком хлопковом сарафане и босоножках, несмотря на морозы до минус пятнадцати градусов. На генератор электричества смотрела, будто впервые видела, как и на газовую плиту. Совершенно не умела готовить, а к еде присматривалась и принюхивалась так, будто видела ее впервые. Зато в травах разбиралась так, словно всю жизнь только этим и занималась. Собирала их в плетеную корзину всякий раз, когда отправлялась с ним в тайгу. Потом сушила, завязав в пучки и развесив под потолком в сенях и в доме, только подписать просила мужчину.
– Неужели писать не умеешь? – спросил он, под диктовку записывая названия.
Леля брала у него разноцветные листочки бумаги и прикрепляла их к пучкам трав.
– Я грамоту знаю, только ты не поймешь. Травы береги, они зимой тебе пригодятся. Едва рюен наступит, как выпадет снег и больше уже до березеня не растает.
– О чем ты? Не понял.
– Вроде бы взрослый муж, сильный, заботливый, а простых вещей не знаешь.
Снова улыбнулась и ничего не объяснила, чмокнула в щеку и ушла на крыльцо слушать птиц.
Эта ночь накануне лета была особенной. До рассвета оба не сомкнули глаз. Леля дарила ему ласки без счету, целовала нежно, отдавалась во власть его сильных рук с загрубевшими от работы ладонями. Он любил ее, как в последний раз.
Едва забрезжил рассвет, Леля встала. Надела одно из тех платьев, что он привез ей, разбудила мужчину. Гладя по волосам, сказала:
– Я должна уйти, и так слишком задержалась с тобой. Вернусь по весне, если будешь ждать.
Он спросонья мало что понял, только в сердце вдруг стало больно. Протянутая рука встретила лишь пустоту. Девушка исчезла. Он как был, нагой, выскочил на улицу, снова звал ее, как в первый день, но ему отвечали лишь птицы звонкими трелями.
Поиски вновь не увенчались успехом. Она словно сквозь землю провалилась.
Он думал, что сойдет с ума без нее. В каждой девушке в деревне и поселке видел ее. Лишь полгода спустя смирился, взял себя в руки. Кое-как пережил зиму, а весной, едва солнце пригрело настолько, что весело заиграла капель, Леля вернулась. Вышла из леса, будто только накануне покинула его дом. Она словно парила над землей, а длинное воздушное платье не касалось подтаявшего снега. Леля подошла вплотную к мужчине, положила руки ему на грудь. Смотрела в его глаза с такой тоской и надеждой, будто ожидала услышать приговор.
– Знаешь же, что люблю! Не могу без тебя, будто и не живу вовсе, – признался он.
– Милый мой, любый, желанный, – шептала она той же ночью. – Не будь тебя, не знала бы радости! Свет белый без тебя не мил!
Утром снова становилась смешливой, шутила, подначивала его, знала, что ни словом, ни делом не обидит ее.
– Кто же ты, Леля? – снова спрашивал, не надеясь на ответ.
– Лесная дева, внучка лешего. Родители в лесу забыли, а он меня воспитал, как родную. Только к людям обратно не пускал, сказал, что от вас все зло. А мне любопытно было на вас посмотреть, только прав дедушка: злые вы, жесткие. Зверя просто так губите, птицу, рыбу. Землю поганите. Все вам мало, ничего, кроме злата, каменьев самоцветных да каменного масла не нужно.
Он только качал головой, не понимая, в шутку или всерьез она говорила.
Снова было три месяца счастья: дни – бесконечные прогулки по тайге, сбор первых трав, цветочных почек и ночи, полные любви и неги. Только в конце мая Леля опять ушла, несмотря на все его просьбы остаться.
Сейчас он снова задумался о том, не привиделось ли ему все это? Кем она была? Почему так таинственно исчезала, едва на смену весне приходило лето? Что нашла в нем? Конечно, он всегда пользовался вниманием женщин, но тогда был еще и богат, влиятелен, а здесь превратился в простого лесника, который год от года становился все старше. Леля же совершенно не менялась, оставаясь внешне все той же девчонкой, найденной им холодным мартовским днем в лесу. Только в глазах ее он порой замечал тоску, но она никогда не жаловалась. Иногда ему казалось, что Леля даже не была человеком, хотя внешне ничем не отличалась от других женщин, И желания, и потребности у нее были те же, одно лишь отличало ее – она никогда его ни о чем не просила. Ей не нужны были подарки, только его внимание. Он любил ее до безумия, до изнеможения, жил ею и умирал без нее. До сих пор это была скорее метафора, но сегодня он чувствовал, что все будет иначе. Потому просидел на крыльце допоздна, выкуривая одну сигарету за другой, грея руки о чашку чая с травами, собранными Лелей. Ждал. Мучительно ждал ее возвращения почти месяц. Уже проснулись лесные жители, запели птицы, радуясь приходу весны, ручей весело журчал близ его дома, только ее по-прежнему не было. Мир без нее становился плоским, терял краски, ничто не имело для него значения без нее.