Затушив последний окурок, он тяжело поднялся и ушел в дом. Сел за стол, за которым они так часто обедали и ужинали, опустил голову на сложенные руки и снова погрузился в воспоминания. Отчего-то с каждой минутой в его душе крепла уверенность в том, что этот день станет для него последним. Завтра он уже не встретит рассвет, не пойдет, повесив на плечо винтовку, обходить лес, который давно привык считать своим. Радовался, что так и не завел ни кошку, ни собаку. Что бы с ними стало после того, как он сам перестанет существовать?
Наверно, он задремал, потому что, когда проснулся, не сразу понял, где находится. Провел руками по лицу, пытаясь прогнать остатки сна. Выглянул в окно, но увидел там лишь непроглядную тьму безлунной ночи.
– Я все ждала, когда ты проснешься. Жаль было будить тебя до времени.
Он обернулся и увидел ее. Леля была такой же, как в первую встречу, и в то же время что-то неуловимо изменилось в ней. С королевской грацией она подошла к нему, села на колени, обвила руками его шею и поцеловала так, как умела, казалось, только она.
– Знаешь, я никогда ничего не боялся – ни спускаться с заснеженных склонов Альп, ни прыгать с парашютом, ни плавать в открытом море. Сегодня впервые испугался, что умру, не увидев тебя в последний раз.
Леля запустила руки в его густые волосы, поцеловала в висок и прошептала:
– В твоих каштановых кудрях серебро.
– Я с каждым годом становлюсь старше. Только ты вечно юная и прекрасная, как весна, моя лесная царевна.
Она улыбнулась, но глаза ее остались серьезными.
– Ты дал мне так много, что я не в праве просить тебя об этом, но все спрошу: ты мог бы уйти со мной?
– Ты знаешь мой мир, а я никогда не видел твоего. Мне все равно, где провести остаток жизни, если ты будешь рядом, если пообещаешь и больше не исчезнешь.
– Больше никогда, любимый!
Они покинули старый дом на опушке леса, помнивший столько горьких дней и сладких ночей. Рука об руку пошли вперед, все больше углубляясь в лесную чащу, идя непроторенными дорогами. Каждый шаг ему давался все легче, будто, становясь ближе к царству Лели, он сбрасывал один за другим прожитые годы. Ни о чем не жалел, оставив прежнюю жизнь, обретя ту, что стала для него целым миром.
Конец