А в лесу темнело на глазах. Девушка почувствовала себя в коробке, которую накрывают крышкой. Только плюсом нахождения в коробке было наличие угла, в который можно забиться и не бояться нападения со спины. Подумав про это, Даша вскочила и стала оглядываться. Тут же поняв, что это бесполезно, девушка напрягла слух. Лучше бы она этого не делала! Ветер, гуляющий в ветвях деревьев, сразу рассыпался на разные голоса:
– Смотрите, гости!
– Девочка, девочка, живая!
– Ахахах! Иди к нам…
Дашу затрясло сильнее прежнего. Ей захотелось лечь на землю и закрыть уши, но в траве наверняка сидела какая-нибудь мерзкая живность, и встречаться с ней девушка не хотела. Она решила развести костёр, для чего наломала с ближайших кустов веток и попробовала найти сухую траву. К кустам она подходила с большой осторожностью, каждое мгновение ожидая, что оттуда кто-нибудь выскочит.
– А с кем там деревья разговаривали в стихотворении? – Напрягла память Даша. – Кажется, с сыном короля… А, наоборот: лесной царь уговаривал мальчика остаться с ним. Бррр, жуткая история. – Дашу передёрнуло: прочитанная в юном возрасте знаменитая баллада очень напугала её, тем более, что книга была снабжена совсем недетскими иллюстрациями.
Костёр никак не хотел разгораться, и Даша, задумавшись, что она будет делать холодной ночью, подпрыгнула от испуга, услышав рядом с собой голос:
– Тебе, вижу, нужна помощь? – По голосу Даша поняла, что это не подросток, а мужчина. Страх, появившийся в первые мгновения встречи, уступил место надежде: взрослый человек просто так не потащится вечером в лес, только если он не охотник или лесник.
– Очень нужна! Я заблудилась и замёрзла. Вы лесник?
– Вроде того. – После секундной заминки он добавил. – Лесник, егерь – хоть лесовиком назови. Присматриваю за лесом. Чтоб зверей не обижали, пожары не устраивали… – На этих словах Даше показалось, что мужчина улыбнулся. – Меня Василий зовут, а тебя?
– А я Даша. А вы можете меня к шоссе вывести? Меня, наверное, уже обыскались…
– Вывести-то могу, но не думаю, что тебя будут искать в темноте. Пойдём лучше ко мне в сторожку, обогреешься, поешь, телефон зарядишь. – С этими словами Василий обошёл Дашу и направился к непроходимым кустам, которые аккуратно раздвинул, чтобы девушка могла пройти.
– А откуда вы про телефон знаете? – Даша смело пошла вслед за незнакомым мужчиной, радуясь обретённой компании.
– Ты ж не одна такая. Многие думают, что заскочили в лес на минутку, но для кого-то эта минута оборачивается вечностью...
Даше стало не по себе от этих слов, но перспектива остаться одной в темном и холодном лесу пугала её ещё больше. Василий на ходу вытащил из сумки фонарик и передал Даше. Он не особо следил, успевает ли девушка за ним, а она шла, не отрывая взгляда от земли, поскольку фонарик был слабым и позволял видеть буквально на пару шагов перед собой.
В какой-то момент ей показалось, что лесник говорит с кем-то, до Даши даже долетели обрывки фраз:
– Наказать её…
– Славная она…
Даша вскинула голову, уже представив, как рядом с лесником идёт его сообщник. Однако мужчина был один. Девушка отогнала навязчивые образы теней, преследующих их, и в очередной раз подумала, что больше в лес она – ни ногой.
Через несколько минут Даша заметила, что вокруг стало немного светлее. Она оглянулась и поняла, что ей не показалось: поредевший лес смог ухватить ветвями последние частицы света. Повернув голову в другую сторону, Даша вскрикнула, едва не выронив фонарик: прямо сквозь ветки на неё смотрела девушка.
– Что стряслось? – Обернулся Василий. Девушка подбежала к нему.
– Там женщина!.. – Заикаясь, выдавила Даша, махнув рукой в сторону дерева.
Василий направил свет фонарика в ветки, и Даша поняла, что обозналась: то, что минуту назад казалось ей женским лицом, оказалось дуплом в старой иве. Хотя оно, в отличие от лица, было совсем тёмным, и Даша не могла не отметить такую странную игру теней. Страх не отпускал девушку. До неё начало доходить, что она доверилась незнакомцу, который мог быть кем угодно, а не лесником. «Да и то, что он лесник, он прямо не подтвердил» – некстати вспомнила девушка. Она поёжилась, пытаясь разогнать мурашки. Мужчина заметил этот жест.
– Не трясись ты, почти пришли уже.
Даше уже и не очень-то хотелось идти. Её натренированное книгами воображение рисовало картины разных кошмаров: в одной она становилась узницей сумасшедшего отшельника, в другой её скармливали диким зверям, в третьей маньяк медленно истязал её… Девушка еле сдерживала слёзы и желание бросится прочь: единственное, что её останавливало – осознание того, что и раньше богатое воображение выдумывало невесть что на пустом месте. Эти фантазии порой помогали Даше спрятаться от одиночества, а порой, наоборот, углубляли пропасть между ней и людьми. Родители списывали это на гены отца-художника и учили дочку лавированию в жизненном потоке.