Оля интенсивно занималась восстановлением функций доставшегося ей организма: массаж акупунктурных точек, легкая гимнастика по утрам и после обеда, долгая ходьба по комнате. Тело подстраивалось под импульсы воли другой сущности, которая осторожно уточняла детали жизни Ольгерды и обстановку в доме. С последним проблем не было: когда служанки предшественницы успокоились и начали собираться, рты им заткнуть было невозможно.
Оказалось, что жених запил, с Джеммой не общается, если только его не привозит кузен, отец не приходил к дочери ни разу за месяц, но Эльзу об ее состоянии спрашивал, выглядел при этом хмурым и раздосадованным.
Мачеха и Джемма «цветут и пахнут», постоянно довольно шушукаются, платье заказали дорогущее, как и меню. Мажордом на днях заявил, что, как только пройдут свадебные торжества, всех оставшихся от Ольгерды слуг уволят, потому как когда (или если?) она очнется, ее сошлют в имение на другом конце страны, а здесь будут работать только те, кто принимает новую хозяйку, то есть, фру Сулу.
Про законнорождённую графиню Вольскую в городе сплетничают, что она-де коварная сучка, застращала младшую сестру, чуть ли не угробила, а жениха-то именно она, старшенькая, у бедной Джеммы увела, строя козни и всякие непотребства учиняя супротив влюбленных.
Теперь же справедливость восторжествовала с божьей помощью, а что до якобы ее, Ольгерды, внезапной болезни – так враки все, притворство сплошное, стыдно ей, что открылись ее подлые делишки, вот и прячется, не смея из дома и носа высунуть.
Челядь от горожан не отставала : и хозяйка из барышни из рук вон плохая, все счета поперепутаны, если бы не бдительный да честный управляющий, нанятый его сиятельством взамен отправленного новой графиней в отставку прежнего старикана, по миру бы господа-то пошли.
А кузен женихов, виконт Мюнцер, прямо рыцарь без страха и упрека! Коли бы не его зоркий глаз да доброе сердце, провела бы старшая-то графская дочь, ведьма и разлучница, всех, это он планы ее подлые раскрыл да на чистую воду вывел, потому-то и пьет по сю пору молодой Брау, что горько и обидно ему, ведь какую змею ядовитую пригрел на груди! Ох, лишенько...
«Хм, манипуляция общественным мнением – отнюдь не открытие XXI века – усмехалась про себя Терская, выслушивая сплетни, приносимые возмущенными служанками. – Все переврали, извратили себе на пользу, молодцы. Девку наивную подвели под монастырь и сделали козлом отпущения. Умно! Ну, да ладно, мне с ними детей не крестить, уж я постараюсь».
***
За время пребывания «в каморке папы Карло», куда глаз не показывали родственники Ольгерды (до того ль, голуба, было?), Терская ознакомилась с её дневниками, деловыми бумагами, а также пробежалась и по кое-каким печатным (прогресс!) изданиям и картам, добытым верной Эльзой из библиотеки благодаря суете в доме, кроме всего прочего. И родился у графини план, отличный от предложенного великодушным папенькой ранее.
Дело в том, что решила она изменить маршрут путешествия и направить стопы свои совершенно в другую сторону, а именно – на восток, где дожидалось её затерянное в глуши провинциальной баронство Лесвиц.
Замечание Эльзы, услышанное в период коматозной адаптации к новой реальности, о наличии у предшественницы какого-то наследственного владения по линии покойной матери, всплыло в момент обдумывания Ольгой спонтанного решения о необходимости срочно «валить из родного дома», не дожидаясь активизации телодвижений на эту же тему со стороны отца-простеца (ну, а как его еще назвать, если он на веру принял устроенный Джеммой и компанией балаган по поводу беременности и неземной любви?).
Воспользовавшись эйфорией служанок в отношении идущей на поправку госпожи и их стремлением быть ей полезной во всем, что касалось «частичной потери памяти», списываемой на болезнь, Терская, ругая себя почем зря за коварство, методично вытаскивала из челяди информацию о некоем поместье в самой что ни на есть «жо…мира», то есть, на Диком Востоке, как она окрестила, с чужих слов, разумеется, территории, куда нормальные жители Австразии в здравом рассудке не стремились, довольствуясь имеющимся.