Действительно, Терский использовал «проблемного» ребенка в своей политической карьере по полной. На людях он вел себя как внимательный и заботливый муж и отец, умело манипулируя общественным мнением и набирая очки в предвыборных гонках. Семейные фото и видео в интернете, благотворительные взносы в различные организации помощи инвалидам, прием на работу людей с ограниченными возможностями и прочее позволило Терскому стать депутатом областной думы, развить бизнес и нарастить связи во всех эшелонах власти в родном краю, а потом и начать продвигаться на более высокий уровень.
Момент развода совпал с кампанией по выборам в республиканский парламент, и хотя, благодаря умелой пиар-команде, максимально снизившей в СМИ урон от состоявшегося развода политика, Терский получил вожделенное кресло, на второй срок ему там задержаться не удалось. Однако на бизнесе потеря статуса не сказалась: предприятия Терских процветали, сыновья работали вместе с отцом, а мать ушла в тень раз и навсегда, строго соблюдая условия соглашения о расторжении брака.
Разрыв связей с сыновьями Екатерина Леонидовна переживала молча, но больно ей было всю оставшуюся жизнь. Не ожидала женщина, что старшие дети отвернуться от сестры и от неё. Она написала Вадиму, Мирославу и Рогволду письма, в которых изложила суть разногласий с отцом и условия, им выставленные, просила прощения, надеялась на понимание.
Как оказалось, напрасно: в ответ женщина-мать не получила ни строчки, ни звонка. Правду сказать, в 28, 26 и 24 года соответственно, у мальчиков уже были или намечались собственные семьи, последние годы они жили отдельно (сыновья учились либо за границей, либо в столице), приезжали домой раз-два в год, общались больше с отцом. Екатерина видела это, но радовалась, что дети в порядке, что выросли успешными, а что до неё? Лишь бы им было хорошо.
Вот эта-то пустота в доме и сподвигла Екатерину на позднюю беременность. Ей хотелось девочку, чтобы снова в особняке топали ножки, слышался детский смех, а ее дни были заполнены заботой о малышке. Про внуков она не думала, сыновья не спешили с этим, да и не считала Екатерина правильным растить детей далеко от родителей.
Так что решение родить самой она приняла вполне осознанно. Как и возможные последствия. Предупреждения врачей женщина слушала, но надеялась на лучшее. Глупо? Да, вероятно, но желанное материнство и уверенность в себе возобладали над страхами. И никогда Терская не жалела о сделанном выборе.
Оля родилась с «относительно легкой» формой ДЦП, от которой пострадали двигательные функции, но не мозг. Девочка плохо ходила (вернее, почти не ходила), в остальном развивалась нормально: заговорила рано, научилась читать самостоятельно, хорошо владела мелкой моторикой, была общительна и весела. Дочь росла ласковой и радовала мать своим существованием ежедневно.
По первости Екатерина Леонидовна полностью ушла в заботу о малышке, на мужа обращала внимание по остаточному принципу, хотя все, что требовалось по протоколу, выполняла: участие в общественных мероприятиях, помощь в бизнесе (она вела бухгалтерию нескольких фирм, переводила иностранную переписку, организовывала корпоративные бриффинги и подобное), управляла особняком. Короче, продолжала быть образцовой супругой.
А вот интимная жизнь Терских закончилась, как и прочее личностное общение. Охлаждение отношений Екатерина отмечала и ранее, но за рамки приличий муж не переступал, блюл себя, так сказать, а ей вся эта суета с флиртом и шашнями была противна в принципе. В долгих браках укрепление чувств происходит реже, нежели появляется усталость и привычка. Страсть уходит, заменяясь либо любовью и уважением, либо партнерством и удобством, либо равнодушием и даже ненавистью.
Свой тридцатилетний союз с мужем Екатерина Терская относила ко второму варианту, поэтому спокойно воспринимала угасание постельной активности и одинокие вечера у телевизора или компьютера. Тусовки с элитными домохозяйками ее не привлекали, если только это не шло на пользу бизнесу мужа, спортом женщина предпочитала заниматься самостоятельно, а рукоделие и просмотр сериалов не требовали компании.