Граф спустился вниз, проклиная крутизну ступенек, прошелся по особняку туда-сюда, осмотрел кухню, хозяйственные помещения, двор и конюшню. Везде было подозрительно тихо, лишь сновали по своим делам слуги, при этом никто из опрошенных не видел старшую молодую госпожу.
Более того, растерянные работники спрашивали не менее растерянного хозяина, кого он вообще имеет в виду? Слуги знают только хозяйку, фре Джемму и юного наследника.
«Что происходит? Где Ольгерда, демоны меня забери?» Иван Вольский в крайнем раздражении вернулся в кабинет и вызвал своего камердинера, учинив пришедшему форменный допрос.
Тот, старательно отводя бегающие глазки, поведал, что в доме сменились почти все слуги, знавшие старшую барышню, за последний месяц ее вообще никто, нигде и никогда не упоминал, что ходили за ней, больной и беспамятной, тайком от его жены, фру Сулы, личные горничные графини, которые должны были быть уволены после свадьбы, что госпожа Ольгерда недавно выехала за ворота на своей Пегги, а что до ее служанок, конюха и тренера, вещей и некоторого скарба и провианта, так обоз с ними отправился из особняка еще затемно...
-Ваше сиятельство, а разве не Вы распорядились отправить госпожу Олег в ссылку в провинцию, чтобы она не вредила Вашему семейству? – осторожно поинтересовался камердинер, устремив взгляд на господина.
Граф в ответ воззрился на слугу как на диво-дивное (так-то оно так…Но не так же…оперативно?). Тот поспешил объясниться:
– Так о Вашем распоряжении относительно молодой гос…хозяй…фре Ольгерды… все слуги уже давно судачат, и госпожа Сула постоянно про то говорила, что, мол, скоро и духу ее, старшей фре, то есть, тут…не останется… Поэтому и повозка всегда была наготове…Чтоб, значит, как только, так сразу…
Фрин Барт резко замолчал, потому что увидел, как хозяин кабинета и особняка наливался гневной краснотой, скрипел зубами, пытаясь сдержаться (уж камердинер-то его знал).
«Ох уж эти господские разборки! Чем теперь недоволен-то, спрашивается? То выгоняет родную кровь из отчего дома по лживому навету…Нет, вслух я ему об этом не скажу, упаси Боги! Но – правда же! И нате вам – ярится, как приказ выполнен…Небось, хотел лично выпроводить, типа, заботится, радеет о репутации…Тьфу! Умный-умный, а по совести сказать – дура-а-а-к…Правильно госпожа сделала, а главное – вовремя! Вот пусть теперича граф злиться вослед да вспоминает, глядишь, до чего путного додумается о том, что тут твориться» - наблюдая за гримасами хозяина, размышлял камердинер.
А упомянутый им субъект переживал не очень приятные минуты, поскольку…Дочь уже уехала, посылать в погоню на ночь глядя некого – завтра свадьба Джеммы, челядь вся понадобится, сам он не сможет по той же причине. Нанять кого? Но ведь это, не дай Боги, вызовет новые …сплетни. И что делать? И кто виноват?
Ответов на столь актуальные вопросы не было ни у графа, ни у его слуги. Оставалось только плюнуть и принять данность. Потом, он разберётся со всем этим…потом… Но какова шельма, а?
Глава 13
Первую поездку верхом иномирянка запомнила на всю жизнь. Было неудобно, больно и боязно: и сгущающейся темноты, и пустой дороги, и лошади. Ольга боялась упасть и покалечиться (чур меня, чур!), боялась разбойников (ну, а кто знает, как тут с безопасностью на дорогах?), незнакомой местности, да много чего. Даже погони! Пусть и маловероятной…
Но ей повезло: до оговоренной деревни в трех милях к северу от столицы она-таки доехала относительно благополучно. На границе поселения её встретил фрин Шварц, тот самый тренер Ольгерды, что согласился на переезд в неизвестность.
-Слава Богам, Вы целы, госпожа графиня! Спускайтесь, я помогу, и пойдемте в дом. Девочки уже нагрели воды, приготовили ужин и ждут Вас.
Ольга с трудом покинула седло, свалившись кулем в руки понимающего мужчины, и поковыляла, поминутно охая, в снятый слугами крайний деревенский дом. Изба как изба, с одной комнатой, беленой печью и столом, окруженными лавками, посередине. Прям Рязань!
- Ваше сиятельство, мы так волновались! – засуетилась Элис. – Проходите за занавеску, помоетесь, потом поедим и спать.
Водные процедуры за печкой, в тепле, помогли всаднице-несуразнице прийти в себя. За стол сели все сразу, хоть спутники и отказывались. Но попаданка пресекла глухой ропот сопровождающих.