Джемма все также лежала в постели и плакала. Изнемогая от слез, она засыпала, потом просыпалась и снова плакала. Сула бдила около неё: поила успокоительными, уговаривала поесть, непрерывно утешала в минуты просветления и плакала вместе с дочерью, когда та выходила на новый виток страданий.
Хозяйка дома Вольских измучилась от переживаний за дочь, от невозможности поговорить с мужем, ее раздражали шепчущиеся по углам и разбегающиеся при ее приближении слуги, воспоминания о свадьбе доводили до головной и сердечной боли, а неизлитый гнев душил.
В довершение ко всему она узнала от случайно проговорившейся кухарки, что падчерица не только пришла в себя и выздоровела, но и уехала накануне свадьбы, забрав с собой кучу добра, четверых слуг и две пары лошадей с повозкой.
Сула, не поверив, со всех ног помчалась в мансарду, чтобы убедиться собственными глазами – паршивка действительно исчезла! При чем, с вещами!
Камердинер мужа подтвердил, что старшая барышня Вольская с разрешения отца забрала свои документы, деньги и отбыла в неизвестном направлении.
Сула догадывалась, куда, но это было уже неважно: ненависть, темная, жгучая и необъятная, вскипела в душе женщины и потребовала выхода, а источником ее, естественно, была проклятая Ольгерда!
Это из-за нее сейчас страдает Джамиля, это из-за нее самой госпоже Ньяри пришлось терпеть публичное унижение и глотать горькую обиду в храме, это из-за неё негодяй Эдвард опозорил драгоценную дочку Сулы во время брачной церемонии, это все из-за неё, отвратительного отродья ненавистной Эммы!
Поэтому, когда граф Вольский спустя двое суток вернулся домой и ей об этом доложили, Сула едва дождалась, чтобы он привел себя в порядок, и бросилась в кабинет, кипя праведным гневом и мечтая о сатисфакции. Дернув со всей силы дверь, она ворвалась в кабинет и коршуном набросилась на мужа:
-Иван, где ты был? Что происходит? Я практически не спала несколько дней, я до сих пор не могу успокоиться! Где Эдвард? Иван, Джемме так плохо! Чем она заслужила такое унижение? Боюсь, девочка заболеет от горя! Нельзя допустить, чтобы Джемма страдала дальше! Ты должен что-то сделать, дорогой! Как ей жить теперь? А если она потеряет ребенка? Иван, ты должен добиться справедливости для неё, ты слышишь? Она твоя дочь!
Граф молчал. Сула взревела буйволом и забегала по комнате кругами, сопровождая движение яростным монологом.
-Я знаю, это все паршивка Олег, это ее рук дело! Это она сглазила Джемму, потому что завидовала ее молодости и красоте, поэтому вмешалась в брак моей дорогой Джеммы! А теперь она уехала, и ты это допустил! Как ты мог так поступить с моей дочерью? Ольгерду следовало наказать за все, что произошло по ее вине, а ты позволил ей уехать! – графиня в запале перестала контролировать себя, поэтому выплевывала слова, совершенно не отслеживая реакцию мужа…
- Она заслуживает смерти за свои злодеяния против моей дорогой Джеммы! А если бы она навредила маленькому Эриху? Проклятое отродье, стерва аристократическая, гордячка уродливая! Почему она еще жива? Ей давно следовало сдохнуть, как и ее идиотке-матери! Я столько сил потратила, чтобы избавиться от обеих…Ненавижу, как же я их ненавижу! – выкрикнула Сула на пределе эмоций…
Она повернулась к мужу и хотела сказать что-то ещё, но не успела: мощный толчок отшвырнул ее к стене, о которую женщина ударилась и разом заткнулась, после чего неверяще уставилась на схватившего ее за плечи и пристально смотрящего в глаза взбешенного мужа. И в это мгновение Сулу обожгло осознание, что и кому она сказала…
Женщина сдавленно охнула, обмякла, сползла вниз, а супруг, присев перед ней на корточки и не ослабляя железную хватку на ее плечах, тихо прошипел прямо ей в лицо:
- Почему это МОЕЙ дочери следовало сдохнуть, как и МОЕЙ ЖЕНЕ? – от тона графа тянуло могильным холодом, и Сула пожелала оказаться как можно дальше от мужа, подвывая при этом от ужаса: таким «ручного» мужчину она не видела никогда!
А граф резко поднялся, дернул жену вверх и одним движением усадил на стол так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Он снова клещами вцепился в неё, встряхнул так, что у Сулы лязгнули зубы, и потребовал: