– Говори!
Сула сжалась и попыталась заплакать, но граф встряхнул ее снова и еще сильнее сдавил пальцами, отчего плоть женщины заболела, а сердце заныло.
-Я сказал, говори! И не смей врать, сейчас это не пройдет! – граф не шутил, у Сулы же от страха отнялся язык. – Ты причастна к смерти Эммы? Ну? Говори сама, иначе я заставлю, и тогда тебя и ТВОЮ дочь не спасет никто!!
Сула замотала головой, в которой не было ни одной здравой мысли. Признаться она не могла, но и молчать не могла – граф выполнит обещание, в этом она даже не сомневалась! Что же ей делать?
***
Что происходило между супругами той ночью в закрытом кабинете, знали только они. Граф далеко за полночь вызвал своего камердинера, который вместе со служанкой графини сопроводил хозяйку в ее покои.
Позже слуги отметили, что фру Сула заметно охладела к домашним делам, передав после свадьбы фре Джеммы управление дворецкому, проводила время преимущественно в обществе беременной младшей графини, мало уделяла внимания сыну, ни разу не выезжала в свет, и вообще, стала тихой и какой-то … незаметной.
Интерлюдия
То, что не увидела Ольга - 2
Просидевший до рассвета без сна граф Вольский много о чем думал. То, как прошла свадебная церемония, и поведение Эдварда в храме беспокоило мужчину, потому что не мог он найти разумного объяснения не только этому, но и вообще всем недавним поступкам умного, порядочного и подающего надежды молодого человека, ранее ничем подобным не отличавшимся.
Графа мучило подозрение, что он чего-то не видит или упускает в череде событий последнего времени. И то, как вела себя Олег перед отъездом, тоже приходило на ум и тоже тревожило своей неправильностью. Надо хорошенько подумать…
Придя к такому выводу, Иван Вольский умылся, стряхнув усталость, сел за стол, взял перо и бумагу, и начал вспоминать недалекое прошлое, надеясь найти подсказку, когда все пошло не так. Сейчас он был не отцом и мужем, а шпионом, распутывающим вражескую интригу. Он даже разбудил камердинера и заставил рассказать его видение происходившего в последние месяцы, откровенно и честно.
К утру картина стала проясняться, а настроение, наоборот, испортилось, однако граф отправился на поиски Эдварда. Парня он нашел в одном кабаке в злачном районе столицы, вытащил, привел в чувство, и уже вдвоем, сняв номер в неприметной гостинице, они завершили расследование той засады, в которой оказались. ОБА.
Именно так: их использовали, ими манипулировали, их обманули и подставили, они – жертвы элементарного женского коварства и затаенной мужской зависти. И Ольгерда тоже жертва, причем, еще большая, чем они.
Осознав масштаб и последствия случившегося, мужчины были раздавлены. Разводов религия Австразии не допускала. Следовало принять ситуацию и жить дальше – в прямом смысле.
***
Может, так бы все и случилось, если бы не откровения Сулы, усугубившие и без того паршивое душевное состояние графа Вольского. Открывшиеся обстоятельства трагичной смерти Эммы и нерожденного ребенка, чудовищные деяния анатолиек по дискредитации Ольгерды и умелое манипулирование им самим (графу особенно мучительно было стыдно за последнее) привели его к точке невозврата в отношениях со второй женой и приемной дочерью. Ни о какой дальнейшей совместной жизни речь идти не могла.
Единственное, что буквально остановило графа от убийства Сулы по окончании допроса в кабинете – мысль о маленьком Эрихе и его судьбе. В том, что сын – его, граф не усомнился: в конце концов, прошлое давало основания думать, что не совсем уж он растерял навыки сбора информации и ее анализа. Ну и опыт чтения лиц противника, пойманного на горячем и выбитого из состояния равновесия, привели к однозначному выводу – в этом Сула не соврала. Другое дело, как скоро он сможет воспринимать этого ребенка исключительно своим, не тяготясь связью мальчика с приведшей его в мир женщиной…
Взвесив все факты, приведя в относительный порядок мысли, граф Вольский решил обратиться к королю с просьбой о длительной и дальней командировке для себя и Эдварда Брау, справедливо полагая, что «с глаз – долой, из сердца – вон» – вполне рабочая гипотеза.
Тем более, что расстроенный и опечаленный, но не пропивший до конца мозги Эдвард признался тестю, что был сильно увлечен Ольгердой, но полюбить «до смерти» не успел. Хотя, если бы они поженились, он уверен, чувства расцвели бы, определенно.