Граф был с зятем согласен. Дети пострадали не столько от несостоявшейся любви, сколько от чужой зависти, приведшей к подлости. Как и он, впрочем. Однако, его вина больше и глубже как перед детьми, так и перед собой. И ему с этим …доживать, ничего не попишешь.
Договорившись о совместных действиях, мужчины отправились во дворец, получили аудиенцию у монарха, много чего выслушали и узнали, но нужный приказ король им выдал. Через неделю связанные общей болью тесть и зять отбыли сначала в Анатолию, потом в Мерв. Их спонтанная командировка растянулась на несколько лет и была очень познавательной и продуктивной.
***
Готфрид Мюнцер по решению короля был отправлен в Портулию, в посольскую миссию, где спустя три года женился на дочери местного торговца, обвинившего иностранца в соблазнении невинной девы. То, что дева обладала скверным характером, была перестарком и символом женского уродства среди жителей Лисабуна, праведный отец предпочитал не упоминать.
Как Готфрид оказался в этой ситуации, история умалчивает, но ушлый купчина оказался вхож во дворец, поэтому шансов избежать брака у Мюнцера не было. К тому же у невесты имелись братья – члены местной коза ностра, донесшие до австразийца правила семейной жизни по-портулийски…О чем думал кузен Эдварда Брау, стоя у алтаря с навязанной невестой, никто никогда не узнал…
***
Эдвард посетил-таки жену перед самым отбытием в дальние дали. Они недолго пообщались наедине, муж оставил Джемме немного золотых и удалился, несмотря на несущиеся ему вдогонку отчаянные крики молодой графини Брау…
После уходя супруга новобрачная опять слегла в немочи на несколько дней, а чуть оправившись, решительно нанесла визит маркизам Витгоф, своим свекрам, откуда вернулась «пришибленная», как сказала коллегам ее горничная, и более, как и мать, никуда не выезжала и никого не принимала до родов. Впрочем, гости пороги особняка в отсутствие графа не обивали.
Перед отъездом графа Вольского в зарубежье в особняк вернулись почти все прежние слуги, а набранные графиней Сулой получили щедрое вознаграждение и расчет. Также были приглашены учителя для маленького господина – те, что с детства обучали фре Олег.
Камердинер графа, фрин Барт, был повышен до дворецкого (нанятый Сулой разделил участь остальных ее наймитов), и его распоряжения, по письменному приказу графа, доведенному до сведения ВСЕХ обитателей особняка, не следовало игнорировать. С новым управляющим они следили за порядком в доме и землях семьи, придерживаясь режима строгой экономии, с чем обеим графиням пришлось смириться.
А в конторе одного столичного стряпчего появилась неприметная папочка с заверенным королевской печатью завещанием Ивана Вольского, в котором (в случае чего) опекуном при малолетнем виконте Эрихе Вольском и благоприобретателем всего имущества графа значилась его дочь Ольгерда, она же получала абсолютное право определить порядок и размер содержания всех родственников по собственному разумению до достижения виконтом двадцатипятилетия.
Не то, чтобы граф не собирался возвращаться…Но…Пусть лучше будет…бумага. Хлеба она не просит, а спокойствия прибавит. Хотя и не всем…
***
Роды у Джеммы были преждевременными, однако новорожденная выглядела крупной и здоровой, совсем не похожей на недоношенную, что сочли настоящим чудом (да-да!).
Молодая мать к ребенку не подходила, сбросив заботу о малышке на кормилицу и няню, занималась собой и строила планы на возрождение социальной активности, когда в особняк доставили королевское приглашение для обеих дам посетить пансионат при монастыре Богини-Матери, находившемся в горах на юго-западе Австразии и патронируемом вдовствующей королевой-матерью.
В приложенном к приглашению собственноручно написанном монархом письме говорилось, что это – подарок супругам значимых для короны подданных, и его следует рассматривать не только как заботу об их здоровье, но и как знак признательности графу Вольскому и графу Брау за их вклад в укрепление международных связей Австразии.