Хотя близкими участники событий, кроме родного отца, в ее нынешнем представлении были только по имени, суть произошедшего от этого не менялась: жених и сводная (в результате брака отца и мачехи) сестра девушки состояли в неподобающих отношениях, что и привело к громкому скандалу. Свадьбу отменили, а несостоявшаяся маркиза впала в депрессию.
Ольгерда Вольская, невысокая стройная шатенка (этому ведь соответствует светло-ореховый с проблесками рыжины на солнце?) с глазами цвета болотной зелени под ровными, будто проведенными аккуратной кистью бровями, опушенными густыми темными ресницами, с личиком в форме сердца, прямым небольшим носом и изогнутыми луком губами, бледная до синевы, безучастно сидела на высоком утесе на берегу полноводной реки Айвы.
Девушке предстояло решить, как жить дальше, но сил на размышления не было: ее существо заполонила боль от крушения привычного мира, оказавшегося таким хрупким перед коварством людей, от осознания собственной наивности и слепоты, от ставшего таким очевидным одиночества и растущего нежелания жить.
Масштаб потрясения от случившегося был настолько велик, что известная своим хладнокровием и рассудочностью, деловой хваткой и оптимизмом девушка чувствовала себя раздавленной, униженной и опустошенной. В груди жгло, глаза опухли от слез, голова, казалось, вот-вот разорвется от нарастающей с каждой минутой боли.
Олег попыталась встать с холодной земли, но не смогла: перед глазами вспыхнул яркий свет, сопровождавший очередной приступ нестерпимой боли, в мозгу что-то лопнуло, и мир погрузился во тьму.
***
Графиню Ольгерду обеспокоенные долгим отсутствием госпожи личные служанки нашли уже в сумерках, когда, обежав особняк, сад и окрестности, сообразили направиться на ее любимое место у реки. Бессознательная, замерзшая от лежания на земле графиня дышала, но слабо, почти незаметно.
Доктор, вызванный обезумевшими от тревоги все теми же служанками (и получившими за самоуправство нагоняй от хозяйки дома – сначала сделали, потом сказали ей), осмотрел девушку и вынес неутешительный вердикт: апоплексический удар в результате сильного нервного перенапряжения.
И что, что молодая? Случается. Прогнозы? На все воля божья. Рекомендации? Покой, обтирания, отпаивания укрепляющими отварами и ожидание пробуждения. Да, еще молитвы всем богам. Не лишнее сие, совсем не лишнее, скорее, наоборот.
О последствиях для организма молодой графини можно будет судить только после возвращения сознания. Если оно произойдет…
***
И потянулись дни ожидания. У постели больной госпожи дежурили сиделки из числа немногочисленных преданных ей слуг, семья же графа Вольского готовилась к новой свадьбе. Откладывать мероприятие, несмотря на мрачные обстоятельства, было невозможно, поскольку приемная дочь графа, Джемма Вольская, была беременна, а отцом, по утверждению девушки, был, несомненно, бывший жених сестры, граф Эдвард Брау.
Как бы ни отрицал молодой человек свое отцовство, как ни клялся в своей непричастности к положению новоиспеченной графини, как бы ни противился требованиям ее матери и уговорам своей семьи, родители обоих пришли к согласию и назначили день бракосочетания.
Жених запил, а победившая невеста развернула бурную деятельность: в особняк везли ткани и украшения, заказывали музыкантов и утверждали меню, писали приглашения и готовили торжественный прием. Отец прежней и нынешней невесты одного и того же будущего зятя самоустранился от подготовки мероприятия, слуги носились как угорелые, наводя порядок в доме и прилегающем парке, мать невесты украдкой молилась всем богам, чтобы падчерица никогда не очнулась и не помешала счастью горячо любимой дочери, а проигравшая свадебный марафон и заболевшая оттого Ольгерда Вольская, забытая «любящей» семьей, лежала пластом в комнате на верхнем этаже дома и не подавала признаков улучшения состояния.
Горничная графини, Эльза, привычно уже обтерла исхудавшее за месяц тело госпожи, влила ей в рот через трубочку укрепляющий отвар, вытерла стекшие по подбородку девушки капли и собственные слезы платком и тихо прошептала: