Как же здорово здесь, на острове! И воздух пахнет не болотной сыростью, а нагретой смолой и прелыми листьями.
Алесь стоял не шевелясь, зачарованный, одурманенный вековым лесом. Он не думал даже: хорошо это или плохо, что плывун прибило к острову. Он просто радовался этому как нежданной доброй встрече со старым другом. Конечно, лес — их друг! Ведь он спрячет их от врага, накормит их, укроет от непогоды… И теперь они не будут больше зависеть от плывуна. Но сначала надо обследовать остров.
Сторожко, бесшумно мальчик зашагал по тропинке в глубь леса. Он внимательно оглядывал каждую лощинку, не миновал даже пригорка и крапивных зарослей.
Пахло грибами, но где они? Попадались лишь мухоморы да поганки. А вот вроде бы настоящий белый гриб стоит, этакий крепыш в коричневой шапочке, но Алесь знал, что гриб этот только прикинулся белым, а на самом деле он-то и есть самый ядовитый… Хоть бы сыроежку найти! Стоп! Вот в стороне рябина среди молодых дубков. Такая красавица! Ветки прямо-таки сгибаются под тяжестью спелых ягод.
Алесь не удержался — сорвал темно-красную тяжелую гроздь. Понюхал, отщипнул несколько ягод, кинул в рот. И даже засмеялся от удовольствия. Хоть и горькие, да вкусно! Все-таки еда. Малышке пока — сухарик, а там, глядишь, и она привыкнет к лесному угощению! Минутное дело — сорвать с плеча и набросать в сумку спелые рябиновые гроздья. Вот уж удивится Вадим Николаевич и обрадуется! Это ведь первый дар лесного острова.
Может, пора назад вернуться, на плывун?.. Но что-то удерживало мальчика, тянуло его вперед, манило неразгаданными тайнами. Хотелось глянуть и на ту веселую пеструю полянку, что так заманчиво просматривалась сквозь частокол деревьев, да и мелкий осинник, росший вдоль берега, как не проведать.
Алесь старательно обследовал каждый уголок острова. Осмотрел пни с давними пожелтевшими срезами. Подошел к рассохшейся сосенке, около которой возвышалась целая горка шишек — хорошо поработал мастер-дятел. Где-то он теперь? Остался здесь или полетел на поиски новой «столовой»?.. Алесь наклонился и поднял шишку. Была она сухая, легкая, тщательно обработанная мощным клювом. Мальчик размахнулся и бросил ее Задел за верхушки молоденьких низеньких сосенок.
И сразу же где-то там, за сосенками, на дубах что-то — швырк! — зашуршало и полетело. Мелькнуло перед глазами и исчезло. Алесь бросился сквозь чащу к полянке. Остановился, прислушался, задрал голову, увидел высокое неяркое небо с кучерявыми облаками, бледно-желтое солнце. И вдруг на самой верхушке елки заметил рыженького зверька. Белка! Вот так встреча! Выходит, и зверюшки на острове живут. Алесь взмахнул сухой веткой, и белочка в мгновение ока — только хвост мелькнул — перелетела на другое дерево, притаилась там, замерла. Раз белка здесь живет, значит, и орехи на острове должны быть. И ягоды.
Алесь метнулся в одну сторону, в другую и, перескочив через гнилую колоду, побежал к поляне. Там, впереди, торчал широкий раскидистый куст орешника. Запыхавшись, Алесь рухнул в траву.
Над самой его головой склонилась лещина. Вон орех, вон целая гроздь, вон еще… А выше, вверху… И не сосчитать! «Спасибо белке, — подумал Алесь. — Теперь с голоду не умрем».
Он встал и уже совсем по-хозяйски, не спеша оглядел куст. Потом принялся рвать орехи, набивать ими сумку, да и в рот не забывал сунуть вылущенное ядрышко.
Глава седьмая
Первой увидела Алеся девочка. Она рванулась из рук Вадима Николаевича и закричала:
— Дода, Дода!
Оба с улыбкой наблюдали, как она вперевалку заковыляла навстречу «Доде» и уткнулась ему в ноги.
— Смотри-ка, заскучала без тебя, — усмехнулся учитель. — А ты откуда явился? Мы-то совсем заспались.
— Вы ничего не замечаете? — сказал Алесь, с трудом скрывая радость, — ничего-ничего?
— А что такое? — забеспокоился Вадим Николаевич.
— Мы же больше не двигаемся. Стоим на крепком приколе!
— Как стоим? На каком приколе? — Учитель поднялся с земли, оглянулся и увидел прямо перед собой лесную чащу.
— Мамочка родная! Земля! Мы на острове. Вот это новость!
— Новость первого класса! — уже не сдерживая своей радости, во все горло закричал Алесь. Малышка, крепко вцепившись в его ногу, тоже затопталась на месте, посматривая то на одного, то на другого.
— Ты, конечно, не утерпел, уж там побывал?
— Еще бы!