Воспоминание о еде напомнило Вадиму Николаевичу, что и сам он голоден. Он понимал, что силы его на исходе. Взмахи весла стали короче и не такими энергичными, как поначалу. Этак, пожалуй, путешествие его может затянуться, ему не хватит ночи. Как рассветет, он на своем горе-плоту уже совсем недалеко от берега появится всем напоказ. Заметят его в первую очередь немцы Вот будет для них заманчивая цель! Рассмотрят в бинокль, увидят, куда он держит путь, и откроют огонь!..
Значит, надо вести плот самой короткой дорогой, надо умело распределить свои силы. Главное — подплыть к берегу, почувствовать под ногами твердую почву. И пусть он тогда не сможет стоять на ногах — поползет на четвереньках. Хоть на брюхе, но эстафету передаст в руки своих.
Им и так сейчас тяжело. И надо же, еще этот проходимец — предатель Климчук! Погоди, гадина! Встретимся, узнаешь почем фунт лиха. К врагам перекинулся, народ свой продает! «Возможно, мне поручат его расстрелять. Не дрогнет рука. Наведу дуло винтовки в твое косматое звериное сердце».
…Озеро ночью кажется безбрежным, мерцает то в отблесках дальних ракет, то в сполохах вечерней зари. Ночная тишина напряженная, обманчивая. Даже здесь, среди озера, все может вдруг перемениться. Вадим бросает взгляд на покинутый остров. Как-то там ребята? Не страшно ли им?.. Ну, недолго придется ждать его, недолго, ночь проспят, а днем он уже будет на берегу и что-нибудь придумает.
Правда, надеяться, что сразу попадется лодка, нельзя. На северной стороне озера, куда примыкает болото, нет ни одной деревни. Да и у него, как только ступит на берег, первой заботой будет скорее пробраться в штаб партизанского соединения.
При самой удачной ситуации получалось, что лодка отчалит за детьми только следующей ночью. Значит, Алесь и девочка будут еще сутки на острове… Только бы их не заметили с вражеского берега. «Не посоветовал, не предупредил, — забилась неспокойная мысль. — Хотя бы не выходили на берег». Вся надежда на го, что Алесь — парень смышленый.
…Грести становится все тяжелее. А еще плыть да плыть. И не один час. И Вадим решает делать небольшие перерывы.
Он взмахивает в последний раз веслом, опускается на плот, ложится на спину, вытянувшись во весь рост. Он смотрит прямо в небо. Кажется, ничего, кроме этого небесного темного безбрежья, не существует…
Вадим находит среди звездной россыпи Большую Медведицу. По ней точно определяет направление на север.
Конец передышке. Вадим поднимается, опускает в воду весло. Совсем рядом всплескивает большая рыба.
Глава двадцать пятая
Первая ночь на острове прошла спокойно. Аллочка ни разу не проснулась, тихо посапывала, пригревшись возле Алеся. Он лежал и старался представить, как там Вадим Николаевич. Вдруг заметят его фашисты и обстреляют плот?.. Алесь напряженно прислушивался к ночным звукам.
Минул час, другой. Было тихо, стрельбы не слышно. Значит, пока все идет как надо.
Вообще-то Вадим Николаевич мог бы и его, Алеся, отправить с донесением. Уж он бы в любом случае доставил его на место. Даже если бы фашисты обнаружили плот и подняли стрельбу, нырнул бы, как щука, в воду, вильнул в сторону — и поминай как звали…
Но это только мечты. А сейчас здесь, на острове, он за хозяина, за командира. «Командир, — шепчет он и усмехается. — Потеха, да и только». Вот если бы дали ему под командование человек двадцать партизан — другое дело. Построил бы он их в шеренгу и пошагал бы с винтовкой наперевес вперед: держись, лютый враг, видишь, какая сила идет — аж земля дрожит!..
И не заметил хлопец, как уснул. А разбудила его Аллочка. Она стояла около него, розовая от сна, веселая.
— Дода!
— Подожди! — сказал Алесь строго. Ему не хотелось вставать, он даже рассердился на девочку: сама не спит и ему не дает. Попробовал закрыть глаза, но сон уже улетел. С трудом заставил себя сесть, встряхнуться. Дошло до сознания — ты же командир, а «команда» у тебя несознательная.
Первые мысли Алеся о Вадиме Николаевиче. Как-то он? Где он теперь? Неужели еще не добрался до земли? Может, не удалось пристать к берегу?.. И попал под наблюдение врагов?
Алесь решил не мешкая идти к берегу — посмотреть, оценить обстановку. Он вылез из шалаша.