Все это становилось интересным, страх потихоньку проходил, уступая место любопытству.
Солдаты стояли кучкой, что-то лопотали. Тот, что с биноклем, оказался офицером. Он резко взмахнул рукой, заговорил быстро, громко. Два солдата подошли к лодке, взяли на руки собак и понесли к берегу. Алесь смотрел во все глаза, что будет дальше. Переносят собак? Это еще зачем?
Тем временем солдаты с трудом взобрались на пригорок, опустили собак на землю. Те задергались, забились… Ого… Да у них связаны ноги!
Через какую-то минуту все стало понятно: освобожденные от пут две голенастые красавицы косули вскочили и стремглав ринулись в чащу — только их и видели.
Алесь вздохнул. Наконец-то все стало понятно: немцы выпустили на волю лесных косуль, значит, на острове намечается охота.
«Что ж, — подумал парнишка, — пусть охотятся, только бы не узнали, что мы здесь!»
Он вытер со лба пот, устроился поудобнее — лег на землю и через узкий просвет между кустом ольховника и стволами берез продолжал наблюдение.
Солдаты взвалили на плечи мешки, направились к Черному Дубу и скрылись в лесу. Минут через двадцать вернулись. Снова взяли из лодки поклажу и понесли в глубь острова. Вскоре оттуда послышались удары топора. Алесю не терпелось увидеть, что там происходит. Он бросил наблюдательный пост на берегу и ползком добрался до знакомой полянки.
Солдаты готовили очаг, сколачивали стол, а между делом орали песни, смеялись.
Алесь перебрался поближе к берегу.
Примерно через полчаса на озере появились еще две лодки. Они шли сюда, к острову. Новый десант. Ну и денечек! Знал бы Вадим Николаевич. Но страха в душе мальчика не было, только тревога и беспокойство за учителя.
Лодки причалили к берегу в затоне, как раз напротив Черного Дуба. И тут Алесь увидел того, ради кого и шли все эти сложные приготовления.
— Ну вот вам и остров, — сказал Циммер, выскакивая из лодки первым. Полковник подхватил Оксану на руки и понес прямо по воде на берег.
— Пустите, господин полковник! — возмущенно запротестовала девушка. — Я сама.
Носке поставил ее на землю, сказал наставительно:
— Война, фрейлейн, не может помешать ни добрым чувствам, ни хорошим манерам.
Подошла вторая лодка.
Около лодок толпились солдаты, стали выгружать пакеты, мешки, ящики с бутылками.
Два шустрых солдата, совсем мальчишки, нацепив автоматы, отправились обследовать остров.
Полный краснолицый немец перетаскивал из лодки ящик с посудой.
Циммер по-хозяйски повел полковника и Оксану к Черному Дубу.
— Вот и пресловутая реликвия острова, Черный Дуб. Так, кажется, фрейлейн, я не оговорился? Вот он, великан, и довольно эффектен, а?
— Так, так, — Носке задрал голову, — без верхушки, а живет. А ведь, пожалуй, молния выжгла что-то похожее на фигуру человека.
Оксана подошла поближе.
— Смотрите, вот голова, вот руки, ноги… правда, похоже?
— Да, — хмыкнул Носке.
— Слышите, желуди падают? — сказала Оксана.
Желуди срывались с веток, стучали по стволу азбукой Морзе, скатывались вниз.
— Давно я не слышал столь дивной музыки! — улыбнулся полковник. — Последний раз это было в фатерланде, в парке в тысяча…
Но Циммер потянул всех дальше. Он был рад, что пока поездка, которую организовал он, Вильгельм Циммер, так удачно складывается.
Прямо за Черным Дубом стеной поднималось чернолесье. Деревья росли здесь довольно густо, и кроны их образовали настоящий шатер. Между деревьями начиналась просека, густо усыпанная опавшей хвоей и желтыми листьями.
Полковник, Циммер и Оксана не спеша двинулись по просеке. Тропинка привела к небольшой лесной полянке, почти круглой, с несколькими пнями посредине.
— Видите, все приготовлено. — Циммер широким жестом указал на две палатки, что стояли на краю поляны.
Оксана мысленно ужаснулась. Этого еще не хватало! Остаться здесь с немцами на ночлег. Девушка хотела сказать что-нибудь резкое предприимчивому Вильгельму, но, поразмыслив, решила пока не давать волю чувствам. «Нужно держаться. Посмотрим, что будет дальше».
— Ваша палатка, господин полковник, — показал Циммер, — хотите взглянуть?
— Пусть оценит ее достоинства фрейлейн Оксана — я доверяю ее вкусу. О! А это что? — Носке внезапно повернулся в сторону березовой рощицы. Между двумя соснами, кроны которых уходили высоко в небо, виднелись качели.