— Хиат, — произнесли мы в один голос, и Готтлиб выдохнул, всматриваясь в мое лицо:
— Я планировал остановиться на Окулусе. Что вы помните, доктор Рихтер?
— Воду, — выдохнула я. Мне по-прежнему казалось, что эта вода до сих пор плещется во мне, обнимает, влечет куда-то… Готтлиб понимающе кивнул.
— Все верно. Странно, что вас вытянуло настолько высоко. Уровень Хиат — уникальная вещь. Я встречал такой только один раз.
Уникальная вещь. Все верно. Я не человек — я лишь инструмент для достижения чужих целей.
И как смешно, что человека во мне увидел только Выродок Арн. Смешно и как-то нелепо, что ли.
Волны сомкнулись надо мной, и наступила тьма.
Первым, что я услышала, когда начала приходить в себя, был голос Ульриха:
— …исключительной ценности. Да. Когда вы в последний раз видели ведьму уровня Хиат?
Вместо ответа я услышала дальний шум воды и испугалась, что преображение начинается снова. Чья-то рука прижала мое запястье к прохладной ткани простыней, и Ульрих произнес:
— Да. Проваливается. Не контролирует уровень. Ладно, перезвоню.
Ладонь стало жечь. Я открыла глаза и увидела белые стены своей комнаты и Ульриха, который сидел на краю кровати и с заметным усилием вдавливал свою ладонь в мою. Над нашими руками парили завитки зеленого тумана, складывались в знакомую вязь.
Он снова ставит печать?
Меня бросило в жар — такой жестокий и пронизывающий, что в самом его сердце таился холод. На какое-то мгновение боль в руке закрыла весь мир. Я вскрикнула, попыталась отдернуть руку — Ульрих бросил на меня свирепый взгляд и прорычал:
— Тихо!
Я зажмурилась. Боль в руке все нарастала, печать проникала под кожу, и ощущение волн, что до сих пор мягко качали меня, постепенно отступало. Что-то во мне закручивалось огненными спиралями, сопротивлялось, пыталось отбросить Ульриха в сторону — но он не сбавлял напора, и пламя, что поднималось во мне ревущей стеной, улеглось и растаяло.
Зеленый дым наполнил комнату непроницаемой завесой и вдруг растворился, словно его и не было. Я обмякла на кровати, завороженно глядя, как пылающие нити печати втягиваются под кожу. Ульрих провел ладонями по лицу, стирая пот.
— Готово, — негромко произнес он. — Потерпи, сейчас будет полегче.
Он был бледен и выглядел так, словно весь день работал на стройке, таская камни. Должно быть, это требует немало сил — обуздать ведьму уровня Хиат. К тому же, Ульрих никогда этого не делал.
Его некому было обучить. Но он справился.
— Готтлиб об этом знает? — поинтересовалась я. Ульрих покосился на меня, не понимая, о чем я говорю, а потом кивнул и ответил:
— Знает. Сам попросил меня об этом.
Это уже становилось интересным. Готтлиб попросил Ульриха поставить мне печать и вновь сделаться моим куратором — а Виланда просто аккуратно отстранили. Вряд ли даже поставили в известность о том, что со мной сделали.
Знакомый бес лучше незнакомого. Готтлиб не доверял Виланду — и правильно делал. Я бы очень сильно удивилась, если бы он поступил иначе.
Нас допустили в «Имаго». Но еще не факт, что нам разрешат пройти дальше стойки регистрации.
— Где Виланд? — спросила я. Ульрих криво усмехнулся. Осторожно, словно боялся спугнуть, дотронулся до моей щеки — прикосновение отдалось ударом тока по всему телу.
И вот теперь мне стало по-настоящему страшно — тем страхом, который поднимается из первобытных глубин души, не подчиняется разуму и не дает дышать. Я попробовала пошевелиться — и не смогла. Тело сделалось каким-то тяжелым, неловким и чужим.
— Как я и говорил, — произнес Ульрих, не сводя с меня пристального взгляда. — У сестры. Готтлиб разрешил им встретиться.
— Как себя чувствует Кира? — спросила я, неотрывно глядя в лицо Ульриха. Пока мы смотрели друг на друга, он ничего со мной не делал, и я боялась разорвать этот контакт.
Я понимала, что Ульрих добивается того, чего хочет. И сейчас, после той ночи, что была у нас с Арном, это было действительно невыносимо.
— Отлично, — улыбнулся Ульрих. — Я же говорил, волноваться не о чем. Готтлиб стабилизировал ее сознание, она прекрасно себя чувствует. И с ребенком все в порядке. Наш друг получил свое, и, я полагаю, теперь он счастлив.
Ну разумеется. Именно за этим Виланд и проделал такой долгий путь. На какое-то мгновение мне сделалось обидно. Арн нашел сестру, родного человека, а Кира нашла разум. И только я осталась одна — и меня, к тому же, изувечили.
Сейчас я могла воспринимать рост уровня только как увечье, с которым мне предстояло жить дальше.