Главная протоптанная тропинка была пустой, лишь изредка из травы по бокам показывались живые силуэты и тени, хозяева которых были заняты чем-то очень важным.
Вскоре они остановились около разросшегося куста орешника, в середине которого располагался на удивление широкий, но крепкий дощатый дом. Из него высовывались еле заметные окна, торчали насквозь ветки и сам он был будто частью кустарника. Омиас выглянул из плеча Цейла и тихо произнес:
– Мы на месте?
Корицик хмыкнул в ответ.
Привязав и расседлав Дичку позади орешника, Корицик оставил ее на подстилке из опилок и двинулся ко входу в дом. Омиас поплелся за ним еле смыкая уставшие, растянутые от поездки ноги.
Робко переступив через порог, он тихо прикрыл за собой массивную дверь. Перед ним открылся первый этаж. Повсюду стояли столики, стулья, а с противоположной стороны серый камин, в котором догорали остатки бревен. Запах перемешанный с костром и чем-то сладким успокаивал хрониста и он, позабыв о времени, зачарованно стал расхаживать по дому. Все же внутри было не так просторно, как это могло показаться снаружи.
Корицик снова куда-то исчез. Омиас осторожно подошел к странному высокому столу, который занимал почти всю левую стену дома. Он был длинный и замызганный чем-то липким. За ним находились разные шкафчики и полки со всякими травами, деревянными и глиняными кружками, кувшинами, и остальной посудой. Омиас задумался, сколько же эльфов тут живет. Десять, двадцать? Может тетя Цейла решила приютить не только Корицика, но и других сирот?
– Что-то выбрали?
Омиас вздрогнул и обернулся на женский голос.
– Это вы мне?
Коренастая эльфийка в возрасте широко улыбнулась и, не замечая растерянности хрониста, подошла ближе, оказавшись по другую сторону стола.
– У нас появилась изумительная ягодная настойка из земляники и крапивы, сожжет язык так, что до утра говорить не сможешь, – пролепетала она, оглядываясь на полки.
Тут хозяйка замолкла и повернулась к гостю.
– Хотя нет, такому славному росточку не стоит пить взрослую отраву, лучше...
Достав откуда-то снизу кувшин, она открыла его. Омиас почувствовал еле уловимый аромат.
– Я называю его «ореховый мед», ну-ка, понюхай!
Хронист слегка подвинулся и вдохнул сладкий медовый аромат, смешанный с лесными перетертыми орехами.
Тут из проема двери показался Корицик. Он подошел к женщине:
– Познакомься, это Париша, моя тетка, – Цейл махнул рукой на хромиста.
– Омиас Курку, – отозвался он и приветливо поклонился.
Женщина изумленно посмотрела на Цейла и вздрогнула.
– Ой, чего ж это я совсем заработалась, ты же хронист из королевства, а я думаю, чего это ты такой ухоженный, незнакомый, да и плащ дивный.
Она тут же налила в деревянную кружку напиток и протянула Омиасу.
– На первый раз ничего не прошу.
– Как это? Вы это продаете? – недоверчиво спросил Омиас.
Хозяйка с улыбкой посмотрела на Корицика, который собирал посуду:
– А я тебе говорила, нет им дела до эльфийского веселья, вон, этот расточек даже в тарвинке никогда не был, а ты мне что, ворчал все, что все следопыты да охотники пьют, как проклятые, – Она рассмеялась.
– Тарвинка? Что это за место?
Хозяйка раскинула руки и воодушевленно произнесла:
– Это и есть тарвинка, место где каждый рабочий может расслабится после тяжелого рабочего дня, да своих соседей встретить. Потанцевать, испить напитки, а если уж совсем станет скучно — спеть любимые песни у камина.
Она толкнула в бок Корицика, который продолжал уборку. Омиас усмехнулся и, покрутив кружку с настойкой, заметил, как на одной из ее сторон росли меленькие желтые грибы с широкими извивающимися шляпками.
– Это закуска, росточек, – пояснила хозяйка, не сводя с Омиаса такие же янтарные глаза, как у Корицика. Они вообще были чем-то похожи. Такого же цвета волосы, черты лица. Омиас осторожно отломил гриб и съел его.
– Я нигде особо не был, наш двор скучноват для веселья, да и повеселиться не с кем. – Наконец ответил Омиас. – Теперь я понимаю, где пропадают охотники.
Он робко отпил жидкость и ощутил на языке вязкий вкус перемолотого ореха с забродившим медом. Вдруг хозяйка встрепенулась:
– Да ты поди голодный, сколько же искал Корицика? весь день небось!