Не дожидаясь ответа, она ушла в другую комнату. Омиас посмотрел на рядом стоящего Цейла, который протирал посуду. Тот лишь пожал плечами. Решив слегка размять ноги, Омиас потоптался на месте и вдруг наступил на что-то хрустящие. Он поднял стружку и протянул ее Цейлу:
– Это не вы потеряли?
Корицик небрежно выхватил находку и раскрыв двумя пальцами, еле заметно кивнул:
– Вы, мы… говори нормально, я не на столько стар, – вдруг буркнул он.
– А что это за символы? – спросил Омиас, слегка подсмотрев содержимое.
Рука смотрителя дрогнула. Проведя пальцами по странным фигуркам, он нехотя доложил:
– Я изобразил двух корги, что сегодня на том поле стояли. Вот Касатик, у него большая белая полоска на лбу и лопуховые уши, а вот рядом Мятлик, он темнее и меньше, не так давно щенком был.
Говорить о корги Корицику нравилось больше, чем о судьбе лесного народа, и Омиас это ловко подметил, смотря как он улыбается, рассказывая о них. Было понятно, что смотритель не умел писать, да и вряд ли знал грамоту. И ему явно было не по себе от этого, особенно в компании молодого хрониста из королевства. Поэтому, прослушав все до конца, хронист улыбнулся и кивнул. Корицик убрал в карман стружку.
Наконец эльфийка вернулась с тремя плошками различных вкусностей и поставила перед хромистом. Тот, боясь обидеть хозяйку, взял пару орешков и ягод.
– Мне помог кузнец найти Корицика, он, как мне кажется, наугад сказал мне идти на ближайшее поле черники.
Париша удивленно приоткрыла рот:
– Этот старый ворчун Кипрей показал дорогу тебе, королевскому прислужнику?
Она попятилась на Корицика.
– Я сам в смятении, – отозвался он.
Омиас поспешно кивнул.
– Получается, мне не показалось, что у него скверный характер.
Хозяйка тарвинки грустно улыбнулась, и, облокотившись на стол, вдруг прошептала, – Корицик мне все рассказал.
Омиас тут же оживился и, допив настойку до конца, облизнул губы.
– Вы ведь когда-то были жителем королевства на севере? Что там произошло? – начал он.
– Все истории о том, как повздорили король Азиг и его сын Астрагал первый – правда. Но не более. – Париша вдруг замолкла, будто обдумывала сказанное, – Случилось что-то еще, но я, как и другие, не успела понять. Была занята побегом.
Вдруг Корицик бросил все кухонные дела и, подойдя к входной двери, запер ее на засов. Омиас напрягся, но продолжил:
– Северный король дал согласие на мирное перенаселение тех, кто этого хотел, – медленно произнес хронист, – а потом на Астрагала первого и ушедший народ напали волки.
– Волки появились еще в королевстве, – осторожно поправила Париша и уголки ее рта слегла дернулись вверх.
Омиас нахмурился.
– Но ведь… все истории говорят об обратном. Волки напали уже в нашем, южном лесу.
– Истории народа или королевских хронистов -наставников? – хозяйка прищурилась и больше не улыбалась.
Омиас не знал, что ответить. На секунду ему показалось, что все его знания куда-то испарились и он стал совершенно никем. Ему никогда не приходило в голову, что эта часть истории могла быть опровергнута. Ведь в королевстве у всех с языка отскакивала его версия. Он опустил голову.
– Когда это произошло, пришлось бежать всем. И было уже не важно, какой стороны ты придерживался.
– Это произошло с вами? Вы хотели остаться там жить? – Омиас посмотрел на Паришу и Корицика. Они слегка кивнули.
– Так если все сбежали, то кто тогда остался в северном королевстве?
– Либо кто-то сумел это пережить, либо никого, – развела руками Париша.
Мысли в голове перемешались с новой силой.
– Это же, какая-то ерунда! – воскликнул Омиас, не поверив словам хозяйки. – Зачем тогда следопыты и разведчики каждый год тратят свои жизни на поход туда и обратно, если там никто не живет?
– Такой вопрос лучше задать королю, а не мне. – Париша пристально посмотрела на хромиста и взяв руки в замок, продолжила:
– Как только мы здесь обустроились, королевская знать тут же отгородилась от простого народа. Только на Гульбище все рабочие, смотря на ярмарку и веселье, вспоминают что у них есть правитель. Некоторые его любят, другие бранят за тяжелый летний труд. Но итог один… Раскол. Я это наблюдала там, теперь здесь. Все повторяется. А ты… – сказала она вдруг строго, – Хочешь это ускорить! Там, где гнилая мысль – скверный поступок.
– Вы не понимаете, я же хочу, как лучше!
– Ты хочешь, но не знаешь последствий, да и что там в голове у Астрагала второго, одному червю понятно. Его отец был еще куда умнее и добрее. Обустроил поселение, посадил шиповник, нашел и приручил корги, а после его смерти, все перекосилось. Так что, лучше не связывайся с этой темой, целее останешься. Тем более, для начала тебе надо разобраться в какую историю веришь ты сам.