– А мне! – сын протянул руки назад.
– Рано еще! Окрепни сначала! - отец рассмеялся. – Но прежде, до стремян дотянись.
Мальчик посмотрел под ноги.
– Наловлю мышей и зайцев! – он обернулся к отцу, – и пить эту жижу буду!
– Как заговорил! Сразу направлю тебя к егерю, как сам управлять псом сможешь, – повторил отец, теряя терпение.
– Обещаешь?
Они все шли и шли, а лес не заканчивался. Елки менялись кустарниками, увядшая трава еще спала. Наконец после долгой паузы Кизил произнес:
– Я присмотрю за тобой.
Он потрепал сына по голове и тот заулыбался.
***
Где-то за колючим шиповником, в запутанных осенних зарослях, что увядали, склонившись к земле, раздавались чьи-то голоса. Они то затихали, то становились громче лесного шума, да настолько, что даже птицы умолкали и слушали.
Группа охотников сидела у тлеющего костра, и каждый из них, облокотившись на корги, что-то звонко обсуждал с соседом. Уставшие псы послушно ждали, когда всадники наконец отдохнут, закинут на широкие спины пойманную добычу, да отправятся в родное поселение пока не стемнело. Но никто не спешил и не боялся остаться подольше в лесу, хотя стрелы были истрачены, силы иссякли, а походные опустевшие фляги валялись на земле, утопая в мягком мху. Кто-то смело стал рассказывать историю, как поймай двух белок, карабкавшись за ними в дупло, а кто-то хвастался погоней за полевками, ради зимних сапог для своей возлюбленной.
На месте не сиделось лишь одному охотнику. Он, быстро осушил прошлогоднюю настойку земляники и упрямо просил добавки, подходя к каждому, кто был слишком разговорчив, а затем задумчиво расхаживал вдоль тлеющего костра, укрываясь накидкой с заячьем, летним мехом. Изредка он посмеивался над услышанными историями и подкидывал сухие ветки в уже тлеющие угли.
– Ты что-то совсем приуныл, неужто не у кого не осталось для тебя питья? – усмехнулся Вёх, выйдя из общей толпы.
– Как видишь, у меня уже пусто, – Дёрен слабо улыбнулся, поежившись от ветерка и, махнув рукой, отбросил от себя падающие листья.
– Раз твое настроение зависит от этого, вот, – охотник щедро перелил из своей фляги половину настойки и Дёрен тотчас повеселел. Он наигранно поклонился, выставив одно колено вперед и из-под накидки показались темно-коричневые шоссы.
– Мой дорогой друг! Ты точно станешь щедрым королем!
– Только если подговоришь все поселение о моем новом законе наливать всем с рассвета до заката! – Вёх отмахнулся и поднял флягу перед собой. Дёрен с жадностью отпил. Они молча посмотрели на слабый огонек пламени, который, вскарабкавшись по еловым веточкам, перепрыгнул на березовую кору, ярко вспыхнул и окончательно погас.
– И все же, спор я выиграл! – неожиданно вскрикнул Вёх, указывая на своего корги вдалеке, – ты говорил, что я и пяти мышей не словлю! Но приглянись-ка, один, два… целых шесть!
– Тяжело признавать поражение, – Дёрен наигранно вздохнул. – Небось снова жульничал!
– Неужели всегда тебе побеждать в спорах? – рассмеялся Вёх.
Дёрен широко улыбнулся и его длинный нос с горбинкой покрылся тонкими морщинками. Вёх сел на корточки у костра и стал ворошить его обгоревшей палочкой.
– Откуда ты знаешь эти места? Территория не заезжена, да и карты были набросками. – спросил Вёх.
– В детстве с отцом здесь ездили. Не было еще нор мышиных, только трава. Особенно весной, как ни странно, было очень красиво, если поехать к западу, там открывается большая поляна и ручей. Кажется, он идет от самых гор. Вода ледяная, и такая прозрачная, что видно, как водоросли на дне колышутся. – Дёрен присел рядом. – А ты зачем с нами увязался? Наследнику нечем во дворце заняться?
– Охота меня привлекает лишь ощущением како-то свободы. Я бы выезжал так, для забавы. Просто рассекать по лесу, убив пару мышей, думаю, в будущем это правда станет забавой для меня, а может и для целой знати королевской - усмехнулся Вёх.
– Господа! Снова сорочитесь? – устало спросил егерь Каул, подходя ближе.
Вёх приобнял друга и расплылся в улыбке: